Пять желаний моего лучшего друга

Глава 11: "Неожиданное пятое желание"

Кафе «Вишнёвый Улей» тонуло в золотистом свете фонарей, словно пропитанном мёдом. Эмили сидела за столиком у окна, разглядывая потёртый листок списка желаний, на котором пятый пункт был зачёркнут так яростно, что бумага порвалась. За окном Итан разговаривал с Люсиль, жестикулируя, будто коза понимала каждое слово. Коза кивала, словно в самом деле, а потом вдруг боднула его в бок, заставив рассмеяться. Этот смех — тёплый, немного хрипловатый — заставил Эмили сжать листок так, что хрустнула бумага.

— Эй, тиранка, — Итан ввалился внутрь, пахнущий дождём и яблоками (Люсиль тайком жевала их из корзины у двери). — Готова к разоблачению?

Он швырнул на стол коробку из-под вишнёвого пирога, внутри которой лежал свёрток в вощёной бумаге. Развернув его, Эмили увидела старую тетрадь — ту самую, что Итан воровал у неё в школе, чтобы подрисовывать рожки на её портретах.

— Это не список желаний, — она отодвинула тетрадь, но он открыл её на странице с заголовком «План мирового господства. Версия 2.0».

— Смотри, — он ткнул пальцем в строку, написанную его угловатым почерком. «Желание №5: Позволить Эмили выбрать себя. Даже если это не я».

Дождь за окном внезапно усилился, будто небо решило подыграть драме. Эмили ощутила, как что-то острое вонзилось ей под рёбра — не боль, а понимание, от которого перехватило дыхание.

— Ты… подменил желание, — прошептала она. — Почему?

Итан сел напротив, его пальцы нервно барабанили по столу, повторяя ритм их старой песни.

— Потому что я видел, как ты смотришь на билет. Как будто это не бумага, а нож. Ты боялась уехать — не из-за кафе, не из-за «Старлайта». Из-за меня. — Он засмеялся сухо. — Я стал твоим якорем.

Эмили вскочила, опрокинув стул. В горле стоял ком, а перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: Итан, отказывающийся от музыкальной школы в шестнадцать («Здесь тоже можно играть!»), Итан, разбивающий гитару после её слов «Не уезжай»…

— Ты думаешь, я этого не знала? — её голос дрожал. — Я видела, как ты хоронишь свои мечты! И молчала, потому что… потому что боялась остаться одной!

Она схватила тетрадь, порвала страницу с желанием, но он перехватил её руку.

— Не надо, — он прижал её ладонь к своей груди, где сердце билось как сумасшедшее. — Это был мой выбор. Как и сейчас.

За окном Люсиль громко блеяла, будто подбадривала. Эмили попыталась вырваться, но он не отпускал.

— Почему ты всегда решаешь за меня? — она закричала, слёзы катились по щекам. — Даже в этом списке! «Позволить выбрать» — это тоже контроль!

Тишина повисла густым сиропом. Итан отпустил её руку, лицо его стало вдруг старше, усталее.

— Тогда выбери сейчас, — он отступил к двери. — Прогони меня. Или… — он сделал шаг вперёд, — дай нам шанс стать чем-то большим, чем друзья.

Эмили замерла. Казалось, время раскололось на «до» и «после». В «до» они были Эмили и Итан — дуэт, шутки, пироги. В «после» могло быть всё что угодно: любовь, катастрофа, пустота.

— Ты боишься, — сказал он тише. — Потому что если мы провалимся, то потеряем всё.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Да, боялась. Но вдруг осознала: её страх всегда был клеткой для них обоих.

— А если… — она сделала шаг, потом ещё один, пока не оказалась в сантиметре от него. — Если мы попробуем не стать «чем-то», а просто… быть?

Он нахмурился, не понимая.

— Без ярлыков. Без списков. Без «должен» и «обязан», — она коснулась его щеки, и он вздрогнул. — Просто Эмили и Итан. Как всегда. Но…

— Но? — он прикрыл глаза, её пальцы жгли кожу.

— Но с правом ошибаться.

Он рассмеялся, и смех его был как солнечный луч сквозь тучи.

— Тогда я за, — он обнял её за талию, притягивая ближе.

Их губы почти соприкоснулись, когда дверь распахнулась с грохотом. Люсиль ворвалась внутрь, таща на рогах мокрую афишу «Старлайта». На ней красовалась надпись: «Срочно! Концерт отменяется из-за урагана чувств!».

Эмили фыркнула, пряча лицо в шее Итана. Он дрожал от смеха, его дыхание смешивалось с её слёзами.

— Кажется, Люсиль против, — пробормотал он.

— Люсиль может идти жевать твой список, — Эмили потянула его за рукав наверх, к своей комнате, где пахло корицей и старыми книгами.

Рассвет. Комната Эмили:

Они лежали на полу, окружённые разбросанными страницами списков, фотографиями, обёртками от конфет. Итан наигрывал что-то тихое на гитаре с оторванной струной, а Эмили рисовала вишни на его запястье маркером.

— Знаешь, какое моё настоящее пятое желание? — он прервал мелодию.

— Уничтожить все мои пироги? — она приподняла бровь.

— Нет. — Он перевернулся, прижав её к полу. — Чтобы ты перестала видеть в нас «ошибку».

Она замерла. Его губы были так близко, что она чувствовала, как дрожит каждое слово:

— Даже если всё рухнет… Это того стоило.

Эмили закрыла глаза, готовая наконец перестать бояться. Но внизу грохнула дверь, и голос миссис Хендерсон прорезал тишину:

— Эмили, дорогая! Люсиль съела вашу сумочку! И… эм… паспорт!

Они застыли, потом одновременно расхохотались.

— Начинается, — Итан упал на спину, закинув руки за голову.

— Начинается, — повторила Эмили, глядя на потолок, где трещина образовывала силуэт сердца.

А на полу, под креслом, лежал новый список, нацарапанный на салфетке:

«Желание №1: Пережить утро после».
«Желание №2: Найти паспорт».
«Желание №3: Купить Люсиль намордник».

Итан подмигнул, поднимая салфетку:

— Как насчёт начать с третьего?

Но Эмили уже целовала его, смеясь сквозь слёзы, а за окном вставало солнце, окрашивая Блумфилд в золото. Даже Люсиль, жующая паспорт у подъезда, казалось, улыбалась.