Пятая нога

Глава третья

Глава третья.

В детстве Юля хорошо училась.

- Хорошо, но не отлично, - похоронно вздыхала доктор математических наук, дважды идеальная бабушка и основатель семейного ордена Красного диплома, Ирина Эдуардовна. - Не наша порода! - продолжала она, взбивая точными одинаковыми движениями равнобедренные пики из сливок и сахарной пудры. Через три часа двенадцать минут ожидались гости и бабушка взбивала крем для домашних пирожных.

Юля сидела за столом, посасывала карандаш и любовалась бабушкой. Перечитав ещё в начальной школе почти весь сборник советской фантастики, и изучив вдоль и поперек фильм "терминатор", она понимала насколько безупречна модель их бабушки: точные пропорции фигуры заштрихованы человеческими движениями, несколько прядей волос берут красивое лицо в волнистые скобки и отвлекают от едва слышного шуршания сканеров во взгляде, непродолжительное "мм" перед ответом на любой вопрос, позволяет допустить, что над ответом раздумывают, а не извлекают из оперативной памяти. Даже грустные интонации в голосе, создатели бабушки сумели настроить так, что было непонятно: так и задумано, или все таки бабушка - человек? Есть над чем поломать голову.

Никогда Юля не видела бабушку больной, уставшей, растерянной. Менялась одежда, иногда немного прическа, иногда бабушка уезжала на несколько дней или недель. Но в остальном, она была постоянна как таблица умножения - все клеточки заполнены и неизменны. Всегда трижды два - это подъем, гимнастика и холодный душ или обтирания. Трижды три - она выходит из дома. Трижды пять - возвращается. Девять на два - все должны быть за столом с вымытыми руками и застегнутыми пуговицами. Разговаривать за столом можно, но сначала надо освободить рот, вытереть губы и понять, что сплетни, ябеды, болячки и денежные затруднения не темы для бесед. Поэтому Юля и ее брат Вадим, по большей части молчали, не находя что говорить - школьные проказы относились к сплетням, жалобы друг на друга прямиком шли к ябедам, с занозами или ссадиной на коленке бабушка успевала разобраться еще до того, как Юля успевала о них поведать. Денежных затруднений они с братом не испытывали, так как их невеликие карманные деньги исчезали у них без всяких затруднений - у Юли на благотворительность, а у брата, умевшего прирастать капиталами за счёт Юлиной благотворительности, на мороженое и прочую ерунду. Вдобавок, бабушка подходила к приготовлению ужина, как к решению сложных уравнений - еда должна быть питательной, полезной и вкусной. И решала она эти уравнения с легкостью. Так что освобождать рот для разговоров совсем не хотелось.

- Мама, - вмешивалась мама Юли, точная копия бабушки, но, судя по подругам и коллегам, все таки уже серийная модель - Юленька постарается и к старшим классам войдёт в колею. Правда, дорогая? - мама укладывала теплую ладонь Юле на макушку и пыталась передать информацию непривычным и неудобным для роботов способом - через прикосновение и интонацию. Она несколько раз легко сместила ладонь вправо-влево, как бы нащупывая разъем для подключения, но Юля была обыкновенной девочкой - без сенсоров на макушке. И всё, что ей удалось, да и то случайно, это поднять пару наэлектризованных волосков, которые мама тут же уложила обратно, поцеловав их холодными нежными губами. - Оставь карандаш, милая, не к чему приобретать такую дурную привычку.

Юля оставляла карандаш и фантастические теории о бабушке и маме. И переходила мыслями к отцу. Как же так получилось, что им с братом повезло очутиться в семье самых совершенных роботес и живого человека?!

Отца Юлии и ее брата Вадима изгоняли из дома примерно раз в месяц. Но узнавал он об этом только вернувшись домой.

Входная многослойная дверь в прихожей начинала хлопать массивными крыльями, довольно похрюкивал замок, шуршали водопады пальто и курток, принимая папин плащ. Папины сумки виновато выглядывали из под стула и терлись о ноги.

- Зиночка, мои сумки в коридоре! - весело удивлялся отец.

- Ну как же! Где же им быть?! Из коридора удобнее забирать!

- А что у нас случилось?

- А у нас все хорошо. Вот почему ты две ночи не ночуешь дома, это вопрос.

- Ну как же, Зиночка! Я же предупреждал - у меня двойное дежурство: одно по графику, второе за Кирилла надо было выйти. Ну как же!

- Наверное, мне тоже надо было за Кирилла выходить! Он то, видимо, может себе позволить ночевать дома.

Мама не была истеричкой, но к драме ее тянуло даже сквозь математический склад ум.

Отец был и слишком большой, и неправильный, и неудобный. И все время не такой, как надо. Вместо аспирантуры, пошёл обычным врачом в обычную больницу. Только-только стала больница расти и развиваться - обзавелась институтом и научной лабораторией, и стали его коллеги, и он сам расти в должностях и окладах, так он решил сменить специализацию и пошел учиться, рухнув и с оклада, и с надбавок, и наплевав на должности.

- И на семью! - тикала встроенным калькулятором бабушка, - О семье кто будет думать! Какой пример детям! Если бегать по карьерной лестнице вверх-вниз, то что же удивляться посредственным оценкам детей в школе!

Посредственными считались четверки и пятерки с минусом.

- Движение - жизнь, Ирина Эдуардовна! - улыбался в ответ отец.

Но в клеточке таблицы мигал неправильный результат, где опыт работы был умножен на затраченные ожидания, недописанную кандидатскую.. кандидатскую! диссертацию, а ведь его сокурсники уже и докторские защитили! ..и время проведенное на работе. Неправильным мигающим результатом были недостающий метраж их квартиры и название должности, которое невозможно объяснить. Слишком короткое - врач.

Но все таки не это больше всего беспокоило бабушку. Хоть и тщеславна она была, но и признавала это, и даже старалась подавить этот порок. Тестя своего она все же любила. И переживала.

- Что это такое! При твоих способностях!

- Ирина Эдуардовна! Вы не представляете, какую ногу нам сегодня удалось собрать обратно, буквально за двенадцать часов! Вот, вы с вашим пазлом сочинского неба уже вторую неделю маетесь! Обращайтесь, я после сегодняшней операции все ваши лишние кусочки определю как положено!