Пятая жизнь Лиса

Глава 1. Четвертая смерть

Воздух здесь пах разряженным озоном и железом.

Этот запах Артём запомнил навсегда, еще после первой своей смерти. Тогда он удивился: в игре ведь не обязательно дышать, система могла бы просто отключить обонятельные рецепторы, чтобы игроки не сходили с ума от реализма. Но нет… Разработчики «Наследия» пошли до конца. И теперь, когда ты бежишь по колено в пепле, а вокруг взрываются кристаллы с магией, ты чувствуешь это. Ты чувствуешь каждую молекулу, каждую частицу собственного страха, что сейчас становится частью дыхания.

Артём бежал первым.

Это была его привычка, что уже была доведена до автоматизма — командир всегда впереди. Ведь именно командир принимает первый удар, чтобы остальные успели среагировать и не умереть раньше времени. За его спиной тяжело дышали трое новичков — вчерашние студенты, которые месяц назад купили полное погружение и теперь думали, что они непобедимы, тогда как система сбоила уже третьи сутки, выход был заблокирован, а они все еще верили, что это просто временный глюк, который скоро починят.

— Лис, мы оторвались? — голос в наушнике принадлежал парню с ником Карась. Артём даже не обернулся.

— Не отставай. Беги.

Голос звучал ровно и без паники. За четыре года в «Наследии» он научился главному: паника — это первый шаг к респавну. А респавнов у него оставалось все меньше.

Они прорывались через четвертый уровень Хрустальных катакомб, когда система вновь дала сбой. Пространство схлопнулось, маршруты перемешались, и вместо выхода отряд оказался в локации, которой не существовало на картах. Местные называли такие места «Мясорубкой» — здесь возрождение не гарантировали даже самые дорогие артефакты.

— Лис! — крик Карася резанул по ушам.

Артём обернулся ровно на секунду, но этого хватило, чтобы оценить ситуацию. Новичок замешкался, споткнулся о корень кристаллического дерева, и тварь, которую они отгоняли последние полчаса, наконец достала его. Тварь называлась Хрустальным пауком. В обычных условиях это был моб среднего уровня — медленный, предсказуемый, с уязвимостью в брюшко. Но в Мясорубке, когда сбои меняли правила игры, все законы тоже менялись. И теперь паук двигался со скоростью пули, его лапы оставляли в воздухе светящиеся следы, а глаза горели алым, словно подтверждая перегрев системы.

Карась закричал.

Артём видел, как хрустальная лапа входит парню прямо в грудь, как разлетаются осколки брони, как система пытается натянуть поверх раны текстуры, но они рвутся, не успевая за физикой боли. Новичок не просто кричал — он выл и истошно орал, потому что «Наследие» не умело притуплять чувства. Здесь боль была настоящей и очень яркой. Эффект, мать его, погружения.

— Отступаем! — рявкнул Артём оставшимся двоим.

— А Карась? — девушка с ником Ветка смотрела на него огромными от ужаса глазами.

— Карась уже труп. Бегом.

Это было жестоко. Это было правильно. Артём знал: если он сейчас кинется спасать того, кому уже не помочь, он положит всю группу. Так работала война. Так работала жизнь. И такой уж была здесь смерть. Он развернулся и побежал дальше, чувствуя спиной жар от лап паука, который уже добивал Карася и теперь переключил все своё внимание на них. Ветка бежала медленно и постоянно спотыкалась. Она была заточена под магию поддержки, у нее не было прокачанной выносливости, и через минуту Артём понял: они не успевают.

Пришлось принимать решение за долю секунды.

— Второй! — крикнул он парню, который бежал следом. — Забирай Ветку и валите по вектору двести тридцать. Там тупик, но в тупике есть расщелина. Паук там застрянет. У вас будет минута, чтобы отдышаться и найти другой выход.

— А ты? — парень запыхался, но соображал быстро.

— Я задержу.

— Лис, это самоубийство! Мы без тебя не...

— Вы без меня сдохнете здесь все. — Артём уже остановился, разворачиваясь к приближающейся твари. — Бегом. Это приказ.

Он не смотрел, послушались они или нет. Он смотрел лишь на паука.

Тварь была красивой. И в этом был главный ужас «Наследия» — разработчики умели делать смерть эстетичной. Хрустальные пауки переливались всеми цветами радуги, их тела напоминали ограненные алмазы, а в глазах горел мягкий, почти даже ласковый свет. Если не знать, что эти лапы только что пробили грудь девятнадцатилетнему парню, можно было залюбоваться.

Артём вытащил клинки.

У него было два клинка. Легкие, почти невесомые, с лезвиями из закаленной стали, покрытой рунами скорости. Он выбрал этот класс четыре года назад, когда впервые вошел в «Наследие». Тогда это была просто игра, просто способ сбежать от реальности, где у него не было ничего, кроме долгов и разбитых надежд. Теперь же его реальность стала игрой. А игра — единственной реальностью.

— Ну давай, — прошептал он, глядя в алые глаза твари. — Покажи, на что ты способен.

Паук атаковал.

Он не бежал — он телепортировался, сокращая расстояние практически мгновенно. Артём едва успел уйти с линии удара и перекатиться, чувствуя, как одна из лап скользит по его плечу, сдирая часть брони. Боль вспыхнула в теле буквально пламенем, но он не закричал. Он вообще давно разучился кричать от боли. Первый удар — в опорную лапу. Лезвие вошло в хрусталь, как в масло, но паук даже не замедлился. Второй удар — в брюшко. Тварь взвизгнула, отшатнулась, но тут же контратаковала.

Артём танцевал.

Это был не бой — это был танец на лезвии клинка. Он уворачивался, наносил удары, снова уворачивался, чувствуя, как силы уходят с каждой секундой. Паук был слишком быстр. Слишком силен. В обычных условиях Артём никогда не пошел бы на такого в одиночку, без поддержки магов и лучников. Но условия давно перестали быть обычными. Он продержался три минуты. Три минуты, за которые успел срезать пауку две лапы, выбить один глаз и оставить глубокую рану на брюхе. Три минуты, за которые отряд должен был уйти достаточно далеко, чтобы тварь их не нашла.

Но когда третья лапа вошла ему в живот, Артём даже не удивился.