Пятнадцать дней свободы

День 3й.

Приехав в «Стекляшку» на десять минут раньше, я сразу увидела Рому у прилавка. Он смотрел кассеты и диски, явно не собираясь ничего покупать. Задерживаться в магазине, обсуждая коммерческие тайны, мы не стали, и поспешили ретироваться. Едва мы оказались на улице, Рома выудил из чёрного рюкзака диск и протянул мне.

— Сколько? — спросила я.

— Чего сколько?

— Ну, сколько я тебе должна? — объяснила я.

Рома выпучил глаза и так посмотрел на меня, что я пожалела о вопросе.

— Какие деньги, о чем речь? — шёпотом возмутился резальщик, — я ж так, из личной симпатии, можно сказать. Что мне, болванки жалко, или барахла на компе?

Я извинилась - не хотела, мол, обижать. Значит, подарок? На том и порешили.

Какое-то время мы шли молча. Наконец, я не выдержала и спросила, куда, собственно, мы направляемся.

— Не знаю, —Рома будто опомнился, — честно говоря, надеялся прогуляться в приятной компании, а не просто отдать тебе диск и распрощаться.

— Тогда пойдём в парк, погода позволяет, — предложила я.

Рома оказался парнем без понтов и закидонов, приятным в общении, но явно не пустоголовым хаеротрясом на абы чьих концертах в абы каком рок-клубе. Мы говорили о музыке и книгах, о фильмах, о людях, с которыми приходится общаться, даже о еде и одиночестве.

— Знаешь, я так давно не катался на каруселях и не ел сладкую вату, — сказал он, когда мы пришли в парк, — даже грустно.

— Можно все исправить!

У нас с Ленкой своего рода традиция: каждое лето ездить в парк, но сейчас не до того стало. Или мы уже не хотели? В прошлом году был неудачный выезд. День начался так себе и продолжался в том же духе: угораздило нас делить автобус с Ленкиными одноклассницами в количестве пяти штук. У Ленки с этой компанией нашлось предостаточно тем для беседы: кто когда подстригся, кто что себе купил и за сколько, что заказали по каталогу, какая помада лучше, где сделать желирование и пойдёт ли такое-то такой-то. Приехав и выйдя на одной остановке, мы мирно разошлись: девчонки — в кинотеатр, а мы — в парк. Купили колы, и проснулась у Ленки вредность: то этот столик грязный, то тот без зонтика, то лавка возле урны, то ещё что-нибудь не так. Наконец, меня все взбесило, и мы сели за первый попавшийся. Попив колы, пошли кататься на «Вихре». Ленка поначалу боялась, но я её уломала. Мне же досталась поломанная сидёлка, с которой я хотела пересесть, но опоздала — карусель поехала. Советское производство помогает почувствовать себя экстремалом. И решили покататься на «Торнадо», вспомнив Анькины восторги. Прошлый год был забыт, и мы, скрепя сердце, поплелись покупать билеты. Мало того, что они подорожали (мне уже расхотелось), так я ещё подбила Ленку сесть на первое место, чтобы лучше видеть все. Хотя, кроме нас на этой ерунде никто не катался, можно было сесть хоть на последнее. Сидели мы, сидели, терзались и раздумывали и вдруг, жутко загудев, «Торнадо» поехало. Какое-то время я себя подбадривала — ничего, мол, все ОК. Но не тут-то было! На повороте меня чуть не вытряхнуло, причём, с подбрасыванием, и я сильно отбила задницу. Рядом, вцепившись в держалку, сидела Ленка, и от ее присутствия почему-то стало легче.

— Слушай, я больше не хочу, я боюсь!!!

Скорость, конечно, класс, но руки вспотели и скользили по держалке, все тряслось и подпрыгивало, я боялась, что в какой-то момент разожму пальцы и улечу в кусты. А на самом резком повороте «Торнадо» подпрыгивало и подбрасывало нас до небес. Синяки были и на спине, и на руках пониже локтя (ими я долбилась о держалку). Фу, наконец, приехали. И были безумно счастливы!

У Ленки на голове «стрижка-вспышка», у меня не лучше: заколка уехала на середину тогда ещё длинного хвоста, чёлку и боковые пряди растрепало.

— Ыыыы! Я убью Аньку! И тебя заодно! Лучше бы ещё на цепочке прокатились!

Мы доплелись до кинотеатра, помыть в туалете руки: сладкая вата, с которой нам тоже «повезло» — оказалась она слишком засахаренной, приторно сладкой и прилипчивой — осела на ладонях под краской от торнадовских железок. Мыла, конечно, не было, отдирали ногтями. Тут в сортир зашли Ленкины одноклассницы. Весёлые девки, ничего не скажешь — не понимаю, почему нельзя подтянуть трусы в кабинке?

Отодрав руки от липучей ваты и краски и вытерев их моим предусмотрительно захваченным носовым платком, который пришлось выбросить, мы, медленно покачиваясь, пошли к остановке. Стоять на твёрдой земле после «Торнадо» непривычно. Мне ужасно хотелось пить, я предложила Ленке потратить оставшиеся деньги на воду — школьникам можно ехать бесплатно в государственном транспорте.

— Вечно ты меня на что-то толкаешь, — вяло посетовала Ленка, — будем ждать тут до посинения...

Купили поллитровку спрайта, насладились прохладой и свежестью. В кармане ни копейки. Вот это уже интересно! Но ничего особенного не случилось – ни автостопа с изнасилованием, ни изнурительного похода пешком за десять километров. Скучно живём, в общем: автобуса ждали недолго. Встали и поехали — желающих много в час пик. Освободилось место у окна.

— Садись, не тормози, наклонись, — велела мне подруга.

Жаль, что последнего слова я не слышала. И на полном ходу влепилась лбом в поручень. Везёт же мне сегодня! Ленка подлетела как могла близко, испуганно спрашивая, все ли нормально. Я забрала у нее холодную ещё бутылку с остатками питья и приложила к ноющей шишке, мигом образовавшейся на толоконном лбу. Домой вернулась контуженая, усталая, голодная, злая, в синяках.