Пятнадцать дней свободы

День 12й

Утром я позвонила Ленке, узнать, как у неё дела. Мама очень обрадовалась возвращению дочери, отец даже не заметил её отсутствия, а с друзьями она по-прежнему не общается.

— Завтра пойду в клуб. Одна! Я сказала брату о том, что произошло, он хочет разборку учинить, — усмехнулась Ленка.

— Звякни мне после всего!

Выпив чая вместо завтрака, я позвонила в кинотеатр и спросила, что у них идёт. Как оказалось, ничего хорошего. Какое-то время я не знала, за что хвататься – то ли к бабушке сходить, то ли Роме позвонить.

В два часа дня он позвонил сам, предложил вылезти на крышу. Замечательная идея, не была там с июня, и, признаться, даже забыла об этом! Вытащила меня туда Анька – они с друзьями-соседями часто смотрели с моей крыши салют на 9е Мая. А я уже десять лет живу в этом доме и только недавно узнала, что чердак открыт.

Рома приехал минут через сорок, и мы сразу отправились в соседний подъезд. На крыше лучше чувствуешь ветер, там совсем другой закат и близко небо. Там взгляд на свободу шире. Иногда раздражают провода от телевизионных антенн или когда кто-то лезет эти антенны поправлять, а потом норовит доложить родителям, что я тут песни пою с подругой. Но у бортиков ничего лишнего, особенно со стороны леса.

— Знаешь, моя жизнь в последнее время так изменилась, — сказал Рома, перекидывая ноги за край. Я, слегка поколебавшись, последовала его примеру.

Какое-то время мы молча смотрели на туманную пелену над лесом.

— Моя тоже, — ответила я, — естественно, не без твоей помощи.

— А ведь это здорово, правда? – засмеялся он.

Я кивнула.

— Один человек может открыть для тебя новый мир!

Я замолчала, не зная, что ответить. Сердце бешено колотилось, мне хотелось спрыгнуть с крыши от затопившего меня смущения. Голова не кружилась и высоты я никогда не боялась, даже наоборот – я смотрела вниз, как загипнотизированная.

— Ничего просто так не бывает, — продолжил он, обняв меня за плечи. Я положила голову ему на плечо, и сразу стало легче – спокойно и безопасно, хотя под ногами пропасть в шесть этажей.

— Почему тебе так тяжело? – спросила я вдруг.

— Мне тяжело? Что ты, мне сейчас ну просто очень легко! – засмеялся Рома слегка натянуто.

— По стихам ясно. Тебе тяжело.

— Я сам порой не пойму, почему. Накручивал много. Это в прошлом.

Помолчав, он выдал:

— Я завидую тебе порой. Тебя все в жизни устраивает, хотя она далека от идеала. Ты принимаешь людей такими, какие они есть, тебе ничего не надо. Ты свободна от желаний и планов. Смотришь правде в глаза и честна с самой. Завидую твоей доверчивости воле Провидения. Мне многому надо учиться… не верится, что не так давно я был таким. Или не был?

Я закрыла глаза и потому поцелуй заметила не сразу – точнее, не ожидала. Почувствовав его, не поняла, что это. Целая вечность или сотая доли секунды – не знаю, сколько времени прошло. Я забыла обо всем на свете, даже о том, что не умею целоваться. Голова кругом…

Отстранившись, он извинился и сказал, что не сдержался. А что я, собственно, ждала? Пламенных признаний в любви? Но не извинений, это уж точно!

— В следующий раз сдержись, пожалуйста, а то я могу не так понять, — пробормотала я, хотя уже поняла все не так.

— Прости, этого больше не повторится.

Очень жаль. Лучше бы он меня с крыши столкнул! Ничего не в прошлом – сейчас стало только тяжелее, и тебе, и мне! Я помотала головой, чтобы не разреветься то ли от обиды, то ли от непонятного своего состояния, то ли от обманутых ожиданий. Изображение поплыло, и голова закружилась ещё больше.

— Эй, осторожнее! – Рома удержал меня на краю крыши, когда я незаметно для себя подалась вперёд.

— Да уж, не самое удачное место для поцелуев, — отшутилась я, высвободившись из его объятий и закидывая ноги обратно на относительно твёрдую поверхность.

Рома вскочил с бортика следом за мной и стал расхаживать по крыше взад-вперед. Господи, и зачем только? Не так я представляла себе первый поцелуй, совсем не так!

— Может, пойдём? – тихо проговорила я.

Он не ответил. Я обернулась к нему и тут же поймала его пристальный и какой-то измученный взгляд.

— Прости, пожалуйста… весь кайф обломал, — сокрушенно помотав головой, сказал Рома.

Насколько я поняла, исправлять он ничего не собирался. Я выдавила из себя: «не бери в голову» и подошла к люку. Машинально концентрировалась на отчаянном скрипе раздолбанных деревяшек, служивших дверцей, лязге гвоздей, шуршании шифера под кроссовками. После приземления на ступеньку бетонной лестницы и закрытия люка свет кончился, и мир погрузился во мрак вонючего подъезда. Шесть ступенек вниз и ещё девять перпендикулярно. Или десять?

На земле непривычно. И будто темнее, чем на крыше. До остановки я его провожать не стала – едва услышав пресловутое «пока», почти бегом бросилась в сторону своего подъезда.