Пятнадцать дней свободы

День 13й

Солнце палит нещадно. Жаркий ветер хлещет по лицу. Я, обливаясь потом, бегу по дороге через лес к озеру. Сама не понимаю, почему бегу. Меня распирает, надо куда-то себя деть, а не знаю куда.

На озере никого. Мне захотелось прыгнуть с разбега, не раздеваясь, сразу же! Но мысль об обратной дороге остановила. Я почти с яростью стащила с себя потные шмотки и прыгнула в воду с тарзанки. Супер! Вода – это жизнь, как ни банально звучит. Тучи затягивали небо, но не хотелось торопиться. Какая разница, где намокнуть?

На обратном пути я попала под такой ливень, что и впрямь могла бы прыгать в озеро одетой. Прибежав домой, я полезла на крышу и стала петь «Дождь» ДДТ.

Классное лето. Чемпионат мира по футболу – первый в моей жизни от начала до конца. Памятный футбольный разгром в столице – когда наши японцам продули. Как-то Ленка пришла после практики, а я смотрела немцев с ирландцами.

— А почему гол не засчитали? – включилась в процесс подруга.

— Потому что офсайд, — ответила я.

— А что это?

— Это когда нападающий бежит перед защитником.

— Это плохо?

Вопросы блондинок порой ставят в тупик.

— Это против правил. Ворота некому защищать, кроме вратаря.

— А… а теперь что они там выстроились, яйца чешут?

— Штрафной бить собираются.

Ленка заливисто хохотала. Я разделила её задорное настроение, посмотрев матч глазами подруги. И сейчас вспоминаю это, когда хочу посмеяться.

Дома я закуталась в полотенце и стала смотреть на дождь с балкона. Над землёй медленно поднимался пар. Все это время была такая жара, что почва пересохла. Пар белой пеленой клубился над лесом, стелился по асфальту, завораживал белизной в чёрной ночи.

Три товарища и мастер с Маргаритой, Фауст и «Кровь за кровь» «Арии». «Крематорий» и Маврик в старом кассетнике у бабушки. Философствования на крыше с Анькой. Короткая стрижка, которая сначала жутко расстроила, а потом понравилась, но всё-таки я решила отращивать волосы, как положено рокеру.

Что мне нужно? Чего я жду? О чем мечтаю? Какой смысл моей жизни? Что в ней кроме рока, футбола, колы, леса и крыши? Должно же в ней быть нечто большее, светлое, праведное, значимое и необычное!

Рома. Можно сказать, я ждала этой встречи за каждым поворотом и уже свыклась, что ей не бывать. По крайней мере, не сейчас. Когда Анька уехала в лагерь, я осталась совсем одна. Мне её не хватает. Она бы вправила мне мозги своим романтизмом. Она мечтала не просто о друзьях. Она хотела влюбиться, и ей это частенько удавалось, в отличие от меня. Может и мне бы удалось, если бы не убивалась по прошлому, и если бы кто-то видел во мне девушку.

Когда-то я носила юбки и не чувствовала неудобств, наряжалась на семейные торжества. Всех умиляла фотография, где двенадцатилетняя я, рослая для своего возраста, в белых колготках и в замшевых туфлях сестры, в тёмно-серой юбке и вязаном свитере. Волосы до талии – распущенные, кукольно-кудрявые от предварительно заплетённых косичек. И не лень было плести косички на ночь! Хотелось быть красивой и верилось, что это возможно.

— Ты тут как принцесса, — говорили школьные подружки, не знавшие меня такой.

Девушкой я быть не научилась – стала пацанкой, будто стесняясь происходящих с телом изменений. Ленка, наоборот, им радовалась, поэтому она была, что называется, маленькой леди, а мы с Анькой – сорванцами.

Но почему-то накатывали на меня меланхолии в обществе Ленкиных подруг. Когда они в большинстве, а ты затесалась случайно, всегда чувствуешь себя чужой. Якобы умнее и содержательнее и необязательно хуже внешностью – например Оля, Ленкина подруга, мягко говоря, непритязательна, но похоже, считает себя красавицей. Наверное, так считают и все вокруг.

Спать я легла в шесть утра, когда голова разболелась от слез и дурацких мыслей.