Пятнадцать поцелуев

Глава 10

Виктор Михайлович встретил меня приветливо, пошире отворил дверь, предлагая войти, и тут же стал проявлять широту души и гостеприимство:

- Заходи, Вера. Сейчас чайник вскипятим. Как дела на учёбе?

Он ничего не говорил про Сашу, отчего я догадалась, что ему уже всё известно. Но всё же это была одна из тем, о которой мне нужно было поговорить.

Несколько минут мы вели дежурный разговор – о погоде, здоровье, учёбе. А потом я сдалась:

- А Саша к вам заходил?

- Заходил. Был вчера, - вздохнул он, подтверждая мою догадку.

- Значит, вы всё знаете?

- Ну, кое-что знаю, а всё или нет – это сложно сказать. Он мне свою версию рассказал, а как оно было на самом деле – Бог ведает.

- И вы тоже считаете, что мы не пара?

Сказала и замерла. Вот скажет сейчас: «Ты сама это знаешь». А я не знаю. И не считаю, что деньги могут решать, кому с кем быть и с кем общаться.

- Если б так просто было определить, кто кому пара, - усмехнулся Виктор Михайлович, усаживаясь на стул напротив и поглядывая на чайник, который никак не вскипал. – Бывает, по много лет живут вместе люди, а потом что-то раз – и ломается. И тоже бывает, думаешь: «Ну какая мы пара»? Даже у самых счастливых такое бывает. Не зря ж говорится: есть – убил бы, нет – купил бы. Люди вечно всем недовольны. Всё им мало. А ведь труднее всего – научиться понимать и принимать людей.

- Но ведь он даже выслушать меня не хочет! Даже попытаться понять, - удручённо вздохнула я. – Я же знала, что он так отреагирует, и потому, как могла, оттягивала этот момент.

Мысли путались, слова выходили с трудом. Вроде бы внутри всё было ясно, а донести до других очень трудно.

Виктор Михайлович не перебивал, разлил кипяток по чашкам, протянул запечатанный чайный пакетик и сахар, выставил баранки. И, когда я замолчала, запутавшись в собственной речи, неспешно начал втолковывать:

- Многие считают, что это всё страшно и ужасно – поругаться, поссориться. И что попытка номер один никакого права на ошибку не даёт. Но разве можно уметь всё наперёд? – он снова сел и посмотрел на меня своим мудрым спокойным взглядом. - Вот давай разберёмся в этом вопросе. Нет ничего ошибочнее двух крайностей: «Это ты во всём виноват» или «Я во всём виновата». Во взаимоотношениях каждый проходит свою часть пути, поэтому если виноваты, то оба. Это вообще лучше всего взять за правило. Я и Сашке это сказал. Но он же у нас – не голова, а дом советов. Сам с собой спорит, с другими спорит, что-то себе надумывает, выдумывает, решает. Ему время нужно, чтоб успокоиться, тогда и решение придёт. Единственный способ дать человеку раскрыться во всей полноте – любить его. И любить не за все добродетели, не за его совершенства, а просто потому, что он прекрасен сам по себе, как создание Божие. А это не всегда просто. Все мы со слабостями. Но если центр всего – любовь, то всё будет.

Он помолчал ещё немного и добавил:

- Нельзя обижаться на человека за то, что он оказался не таким, как ты думал. Да, приходится притираться, подстраиваться, уступать – и это ещё цветочки, романтика, нету быта, ежедневной готовки, обязанностей. Но и это всё можно пережить. Когда двое живут едиными мыслями, едиными чувствами, можно и горы свернуть.

- Спасибо, - произнесла я, тронутая до слёз.

Хорошо, что есть у нас с Сашей такой мудрый человек – его дед, Виктор Михайлович. Тот, кто не осудит, а, наоборот, направит.

• Часто ведь как бывает – поссорятся люди и разбегаются из-за ерунды, просто потому, что не хотят друг друга услышать и попытаться понять. И никто их не вразумит в этот момент, не скажет: «Что же вы делаете? Из-за чего весь сыр-бор?» А то, ещё лучше, начнут вмешиваться и тащить каждый в свою сторону: его родители – сыночка защищать, как же, обидели кровиночку, и у неё свои мама и папа, которые тоже «всегда говорили, что он не пара, дурак-дураком». А в затуманенном разуме присмотришься, и впрямь покажется: дурак. А ведь это всё временное. Тучи пройдут, жизнь наладится. Бури – они не навсегда. Нужно просто уметь их пережить.

И как-то сразу легко мне стало. Как будто кто-то шепнул: вы помиритесь. И я уже совершенно в этом не сомневалась.

Саша остынет, простит, примет – и всё снова будет хорошо. Даже, может быть, лучше. Потому что теперь я могу не бояться и не прятать от него ни свой настоящий дом, ни отношения с родителями…

- Ну а с родителями как? – будто подслушав мои мысли, поинтересовался Виктор Михайлович.

Не из праздного любопытства, я знаю. Я и сама хотела поговорить с ним об этом. Тяжёлая тема. А довериться некому.

Рассказала всё как на духу. Что почти ни общаюсь ни с матерью, ни с отцом. Что постоянно у нас в доме крики, сейчас ещё присоединилась делёжка имущества – даже не знаю, подали ли они уже заявление на развод. Но, что самое жуткое для меня – это игра на публику, пропитанная насквозь фальшью. И от этого становится так противно. Сколько таких лгунов в высшем обществе?

И о чём только не врут! Как только не лицемерят!

«Красивое платье! Новая коллекция?» - и тут же за спиной: «Какое убожество! Неужели в зеркало на себя даже не удосужилась посмотреть? Оно на ней как на корове сидит! Да ещё и цвет отвратительный… Кто вообще носит такое?».