Пятое измерение

Глава 13

Орест

Мне стоило только открыть глаза, как передо мной вдруг оказалась доска — старая, покрытая мелкими надписями, и рядом с ней стоял профессор академии. Его голос звучал привычно: чётко, с расстановкой, как будто каждое слово — формула. Он что-то рассказывал о магических животных, об их повадках и свойствах, о том, как различать истинную природу через потоки арканы.

Я сидел. За партой. В академии Первого измерения. На мне была форма ученика — тёмная мантия, немного колючая у воротника, с гербом факультета на груди. Рядом скрипели перья, кто-то шептал заклинание под нос, кто-то тихо зевал.

Я моргнул — один раз, второй. Даже ущипнул себя. Но боль была приглушённой, как сквозь вату. Всё это походило на сон. Слишком чёткий, чтобы быть настоящим.

И в этот момент дверь кабинета открылась. Без стука. Без предупреждения.

И вошёл он.

Мой отец.

Он не изменился. Всё тот же: высокий, сдержанный, в строгой мантии директора, с серебристой прядью у виска и теми самыми глазами, от которых мне всегда хотелось отвести взгляд. Не потому что они были злыми — нет. Потому что в них не было тепла. Только ожидание. Только оценка.

Он окинул класс беглым взглядом. И, как всегда, нашёл меня сразу. Его глаза задержались на мне — и я будто провалился под землю. Сердце ухнуло вниз, как будто я провинился, хотя ничего не сделал.

— Орест, — сказал он спокойно. — Пойдём.

Никаких эмоций. Ни гнева. Ни раздражения. Только голос, который не допускал возражений.

Я встал. Ноги — чужие, будто не мои. Я не хотел идти. Но пошёл. Не мог не пойти. Он уже повернулся и направился к двери.

Мы шли молча. Коридоры были пустыми. Слишком чистыми и слишком тихими. Свет исходил от хрустальных светильников, но казался тусклым, будто сквозь запотевшее стекло. Ступени под ногами не скрипели, и даже наши шаги не отзывались эхом. Словно сама академия замерла. Выжидала.

И вдруг я понял, куда мы идём.

Подвал.

Тот самый.

Сердце сжалось. Я уже был здесь. Я не просто помнил — я чувствовал это место кожей, костями. Каждый камень в полу, каждый поворот лестницы, запах сырости, магии и... крови.

Я хотел остановиться. Сказать: «Нет. Я не пойду». Но не мог. Как будто кто-то накинул на меня поводок — не физически, а из вины и памяти. Из страха. Из привычки подчиняться.

Мы спустились.

Отец остановился. Я — тоже.

Он повернулся ко мне. И только теперь я увидел: его глаза стали глубже. Темнее. В них плескалась не просто строгость — в них было что-то ещё. Не злое. Но древнее. Слишком сильное, чтобы быть человеческим.

— Орест, — произнёс он негромко. — Ты должен понять.

— Понять что? — мой голос прозвучал хрипло. Сухо.

Он подошёл ближе, почти вплотную. Его лицо — слишком чёткое, слишком живое. Я чувствовал даже запах его одежды: сырость, старые книги, магия.

— Ты позволил другим решать за тебя. Ты жил в мире без магии, среди людей. Прятался. Молчал. Играл в нормальность. Разве это была правда?

Я отступил на шаг. Воздух в подвале стал плотным, как вода перед бурей.

— Я защищал себя. И маму.

— Нет, ты просто бежал, — сказал он спокойно. — Тебе было удобно. Быть никем. Быть тенью своего отца. Не принимать решений. Не нести вины. Только теперь, когда всё рушится, ты вдруг решил стать собой?

Мир дрогнул.

Пол в подвале пошёл трещинами. Камни, казалось, начали дышать. С потолка осыпалась пыль.

— И всё же ты пришёл сюда, — прошептал он. — Значит, ты хочешь. Хочешь понять, кем был. И кем можешь стать.

Он вытянул руку, и воздух рядом дрогнул, как поверхность воды под дыханием. Из этой дрожи выплыла сцена — вырванная из памяти, будто старая киноплёнка, которую никто не просил показывать.

Я — маленький. У себя в комнате. Сижу на полу, в руках — волшебная палочка. Та самая, отца. Повторяю заклинание. Вслух, напряжённо, с зажмуренными глазами, как будто силой воли могу заставить магию откликнуться. Лицо упрямое. Пальцы побелели от усилия.

Я не замечаю, как в дверь заходит отец. Он стоит в тени, не произносит ни слова. Наблюдает.

И в тот самый миг на кончике палочки вспыхивает искра. Маленькая. Слабая. Но настоящая.

Я улыбаюсь. Широко, по-детски. Верю — это значит, я могу.

Отец смотрит ещё пару секунд — и уходит. Молча. Без единого жеста. Ни похвалы. Ни намёка на гордость. Просто исчезает, как будто его и не было.

Сцена гаснет.

Я стою в подвале. Всё во мне дрожит — не от страха, нет. От осознания.

Я сделал это сам.

Без него.

Я не был его отражением. Не его тенью. И уж точно не его продолжением.

Я был собой.

Я — Орест.

И с этой мыслью что-то внутри меня щёлкнуло. Как замок, который всё это время держал меня на цепи.

Мир снова дрогнул. Подвал исчез.

Я оказался в огромном бальном зале. Потолки — высоченные, под самой крышей витражи, отражающие свет сотен парящих свечей. Музыка струилась, как золотая лента, наполняя пространство ощущением сказки. И вдруг ко мне подбежала Селина.

Она рассмеялась, прыгнула ко мне на шею, обвила руками, и мы закружились прямо посреди зала, словно не замечая ни гостей, ни времени. Я поставил её на пол, и мы, не отпуская рук, улыбнулись друг другу. Её пальцы скользнули в мои, тёплые, живые.

— Где мы? — спросил я, оглянувшись.

Повсюду были люди в масках, в нарядах, достойных королевских портретов. Они смеялись, поднимали бокалы, танцевали. Мир казался безупречным, как сон на грани волшебства.

— С тобой всё хорошо? — Селина смотрела пристально, с той самой тревогой, что появлялась у неё в голосе, когда она чувствовала опасность раньше всех. — Мы дома.

— Дома?

Она взяла моё лицо в ладони, мягко, будто я мог развеяться прямо здесь, если она не удержит. Наклонилась ближе.

— Да, дома, — прошептала она. И поцеловала меня. Лёгко, как обещание. Как начало чего-то большого.