Пятое время года

Глава 8

Едва я вынула злотый заплатить за ужин, Рен грозно сдвинул брови:

— Мур-Мур, в день, когда за меня начнут платить женщины, я утрачу последние крохи самоуважения. Его и так осталось на донышке, не усугубляй.

— Но это я тебя пригласила!

— Неважно. Пощади моё тщеславие, не будь вредной ведьмой. Тебе и без того предстоит много расходов. Наконец-то ты выбросишь это своё кошмарное бабкино пальто.

— Оно не бабкино!

— Разумеется, не бабкино. Оно прабабкино! Его первая хозяйка упокоилась лет тридцать назад!

Пока я задыхалась от возмущения, Рен передал свою монету подавальщице и хитро улыбнулся. Гнев тут же растаял.

— Ты нарочно!

— Конечно. Отвлекающий манёвр. Но пальто у тебя и правда жуткое. Хочешь, по пути домой заедем в магазин готового платья? Я одевался там поначалу, вполне приемлемые цены, и всегда можно подогнать вещь по фигуре.

Я поискала глазами часы: половина девятого.

— Они ещё работают?

— Да, до десяти вечера. Решайся, Мур-Мур. Красивая девушка не должна ходить в обносках.

— Издеваешься?! — вскочила я.

— Ни в коей степени, — Рен тоже поднялся и подал мне злополучное пальто. — Не думаешь же ты, что тебя так изуродовала седина? Нынче светские дамы обесцвечивают волосы, добиваясь подобного оттенка, а тебе и усилий прилагать не надо.

— Угу. И ресницы эти дамы сжигают, и брови опаливают!

— Мур-Мур, — он наклонился к моему уху, — открою тебе страшную тайну. Если раньше ты была красивейшей девушкой Шерры, то теперь просто стала одной из десятка самых красивых.

— Это в тебе говорит медовуха? Известный факт: не бывает некрасивых женщин, бывает мало выпивки!

— Сказал бы я, что во мне сейчас говорит, — Рен вздохнул. — Только тебе этого точно не нужно знать. По крайней мере пока.

На улице опять накрапывал дождь, противная, мелкая, липкая морось. Коляска, как назло, долго не ехала, мы укрылись под небольшим козырьком, касаясь плечами. Сразу стало ясно, что мы почти одного роста: я, слишком рослая для девушки, и Рен, невысокий для парня. Если разобраться, у нас было слишком много общего, даже не считая пыточных подвалов и ранней седины.

— Мур-Мур, — выдохнул Рен, — вдруг больше не представится случай…

Вдалеке замаячили зелёные огоньки свободной коляски, и он выскочил под дождь, чтобы привлечь внимание извозчика. Через минуту мы ехали домой. Одно то, как это звучало, вызывало во мне нервный смех. Год в Тангере я всеми правдами и неправдами избегала Эриена Арьерро — именно потому, что когда-то слишком сильно его оскорбила. А до этого мы были лучшими друзьями — все двенадцать лет обучения. Рен и Дея, Дея и Рен. Имена, вырезанные на старом дубе в школьном парке…

Больше никогда не буду пить медовуху!

***

Лицо Дэмиена непривычно сурово, прекрасные синие глаза холодны.

— Дея, я единственный наследник своего отца, и всё же не собираюсь рисковать его расположением. Поэтому постарайся понравиться моим родителям. Побольше помалкивай. Если скажут что-то непонятное — не следует переспрашивать. Тем самым ты признаешься в собственном невежестве. Лучше улыбнись. И, ради Богов, не забывай об осанке!

Мы стоим в холле роскошного столичного особняка, и я не знаю, куда деть руки, которые почему-то ужасно мешают. Завести за спину — неудобно, скрестить на груди — вызывающе, засунуть в карманы — неприлично.

— Дэ́ми, я так волнуюсь!

— Это естественно, — снисходительно бросает он. — Как-никак Веррены королевской крови. Однако мой отец прогрессивный человек, он даже здоровается со слугами… Не трясись так, Дея, можно подумать, ты неотёсанная деревенщина!

— Я простая девочка с рабочей окраины, Дэми. Мне страшно!

— Ты Пряха, дорогая. Этого достаточно, чтобы тебя приняли в нашу семью.

***

— Мур-Мур, просыпайся! Дрыхнет, аж завидно! Идём покупать тебе пальто.

— Какое пальто?.. — со сна я никак не могла понять, где нахожусь. Коляска, дождь, Тангер…

— Желательно светло-серое. Тебе пойдёт стальной, — Рен подхватил меня и вынес из коляски. — Чёрт, такая худющая, а тяжёлая!

— Нечего таскать, когда не просят! — возмутилась я. — Поставь немедленно!

— Обязательно, только обойду лужу. Или мне бросить тебя в воду?

В воду я не хотела, поэтому притихла. Магазин оказался совсем небольшим — один торговый зал и примерочные кабинки. Навстречу нам выпорхнула тоненькая девушка-тростинка с любезной улыбкой на осунувшемся личике:

— Что угодно господам?

— Госпоже угодно зимнее пальто, — отозвалась я. — А господин уже уходит.

— Ничего подобного, — Рен уверенно направился к креслам напротив примерочных, развалился и потянулся за газетой. — Господин подождёт госпожу и убедится, что она не сбежит без покупок.

— О, тогда я принесу вам чай, — улыбка тростинки стала ещё любезнее. — Одну минуту, госпожа.