Пятое время года

Глава 9

В новом платье по фигуре я почувствовала себя почти прежней Деей, общительной и весёлой. Когда Рен с хозяином вернулись, мы с Лисси пили чай и болтали.

— Отлично выглядишь, Мур-Мур, — Рен придирчиво осмотрел меня. — Стальной тебе к лицу.

— Госпожа очень красивая, — простодушно заметила Лисси. — Вам повезло, господин!

Рен промолчал и собрал свёртки. По моей просьбе Лисси упаковала мои старые вещи. В Сытном квартале их никто не назовёт обносками, той же Хелли они вполне ещё послужат.

— Я поймаю коляску, одевайся.

Господин Периш ещё раз извинился перед Лисси и заверил меня в вечной признательности. Возможно, девушка не преувеличивала, и он впрямь был неплохим человеком. Цены в его магазине приятно порадовали.

Дождь к ночи усилился. Между булыжниками мостовой текли ручьи, свет от фонарей разбивался на сотни дрожащих бликов, воздух отчётливо пах сыростью и прелой листвой. Неделя до зимних праздников, в доме напротив уже украсили окна гирляндами и венками из остролиста, а погода плевать хотела на календарь. Ни зима, ни весна, ни осень.

— Пятое время года, — сказала я ночному небу.

— С кем ты разговариваешь? — вынырнул из темноты Рен.

— Сама с собой. Сдаётся мне, нам придётся топать домой пешком. Жаль, что я не ведьма: говорят, они умеют заклинать дождь.

— Если не будет коляски, добегу до участка. Там всегда наготове дежурный экипаж. Воспользуюсь служебным положением.

Бежать не пришлось: вдали показались смазанные зелёные огни. Вскоре мы уже неспешно катили под мерный звук капель по крыше.

— Как ты догадалась, что парень виновен? — неожиданно спросил Рен.

— Прочла его, — удивилась я вопросу.

— Нет. Как ты поняла, что следует прочитать именно его, а не хозяина или продавщицу?

— Ну… — я задумалась. — Он был доволен. Просто сиял. Согласись, странная реакция на случившееся, особенно учитывая, что Лисси — очень привлекательная девушка и должна вызывать сочувствие.

— В особняке Герье ты точно так же безошибочно выделила дочь и зятя. Ты была бы прекрасным розыскником.

— Не начинай, — устало вздохнула я. — Или подожди немного: Совье надоест, что я трачу силы вне службы, и он меня уволит. Обещаю, тогда я приду наниматься к тебе. За этот день я привыкла к положению обеспеченной дамы и вновь голодать не хочу.

— Совье никогда тебя не уволит, — Рен отвернулся и уставился в окошко.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция. Всё, что у меня осталось.

Отражением фонарей в чёрной воде проплыла Тейра. Коляска повернула влево от моста, цокот подков стих.

— Приехали, господа, — пробасил извозчик. — Две осьмушки.

— Ты, мил человек, берега не попутал? — весело уточнил Рен. — Четвертак за десять минут?

— Дак погода-то какá? Хлещет, як в небе дыра. Не жальтесь, господин хороший, нам с Ласточкой ещё обратно колесить, а отсед седоков на окраину нема.

— Уломал, лови, — монета исчезла в широкой ладони извозчика, и Рен протянул мне руку: — Понеслись, Мур-Мур. Не проскочим за минуту — вымокнем как последние цуцики.

Он умудрился одновременно подхватить и свёртки, и меня, и мы вихрем домчались до парадного входа.

— Прямо как в школе, — рассмеялась я.

— Да… Ты вечно забывала плащ.

Что значит солидный дом: чистота и тишина, ни непристойных песен, ни забористой ругани, ни запахов подгоревшей еды. На лестнице и в коридоре лежала ковровая дорожка, все лампы исправно светили, на каждой двери сиял начищенный медный номер. Шестая и седьмая квартиры были совсем рядышком.

— Ключ не потеряла? — улыбнулся Рен. — Я однажды…

Неожиданно дверь с цифрой семь широко распахнулась, и в проёме возникла девушка. Из одежды на ней красовалось нечто, напоминающее алую кисейную занавеску на тоненьких лямочках, шею обвивали три нити искусственного жемчуга, ярко накрашенные губы капризно изгибались:

— Рени, ну где ты ходишь! Я чуть не уснула!

— Мари́ша?.. — он растерялся, затем нахмурился: — Что ты здесь делаешь?

— Соскучилась по своему озорнику, — девушка игриво выставила в прорезь кисеи стройную белую ножку. — Раздевайся же скорее, шалунишка!

— Иди в квартиру, — ледяным тоном произнёс Рен.

— Рени…

— Немедленно.

Девушка обиженно надулась и ушла. К этому времени я успела отыскать ключ, отпереть дверь и потянулась за свёртками.

— Желаю приятного вечера, шалунишка.

Красными у Рена стали даже мочки ушей, выглядывающие из белоснежной шевелюры.

— Мур-Мур, я всё объясню!

— Светлые Боги, Рен! Мы взрослые люди, что ты мне собрался объяснять? Что мужчины спят с женщинами? Представь себе, я это знаю! — я изобразила улыбку, вырвала свёртки и захлопнула дверь перед его носом.

Нарочито медленно разобрала вещи, затем занялась саквояжем. М-да, первое жалование целиком уйдёт на покупки. Даже роговой гребень был приобретён у старьёвщика, впрочем как и всё остальное. В Тангере я оказалась без монетки в кармане, первое время ютилась в привокзальной ночлежке. Из особняка мужа я забрала лишь подарок учителя, который хранила в тайнике. Было безумно жаль сдавать его в скупку за бесценок, но, увы, билеты на поезд не раздают бесплатно. Мне и так повезло. В седой полуживой оборванке никто не узнал бы блестящую Андею Веррен. Удивительно, как быстро светская дама вспомнила, что родилась в семье кузнеца. С первого дня в Тангере я усердно драила полы и посуду — и попутно старалась как можно чаще применять дар. Люди сначала не верили, после начали любопытствовать и задавать вопросы. Через неделю я получила свой первый четвертак за услуги ведьмы.