Пятый миф: Колесо времени

Глава 22

Глава 22

Прошла неделя с момента, как улетели последние альны. Алтанда опустела окончательно: коридоры теперь казались слишком широкими, слишком тихими. Свет горел только в жилом блоке и нескольких технических помещениях. Остальные сектора стояли тёмными, двери заперты, системы переведены в режим ожидания. Случайно встретить кого-то становилось все сложнее. Все оставшиеся постоянно где-то проподали, возможно в своих комнатах.

Ричард бродил по пустым галереям — иногда часами. Он находил забытые вещи: забытый планшет с треснувшим экраном, технику и одежду, оставленную кем-то из альнов, засохший цветок в вазе. Всё это казалось ему чужим и одновременно родным, как воспоминания о жизни, которой больше нет. Он поднимался на верхние уровни, где купол был прозрачным, и часами смотрел на увядающую жизнь за пределами поселения: недавно активно пошел снег, местами появился лёд. Ричард наблюдая за этим усмехнулся, предчувствуя, что эта вечная белизная отсюда уже никуда не исчезнет. Иногда ему казалось, что он уже умер, и оказался запертым где-то между небом и землей, а сам он уже не живет, просто ещё не заметил.

Он проводил почти всё время в парке — внутреннем, под куполом, где поддерживалась искусственная весна. Он сидел на той же скамье у пруда со светящимися рыбками, смотрел на растения, которые в его времени давно вымерли. Процедура омоложения медленно, но верно давала о себе знать: кожа разгладилась, морщины почти исчезли, суставы двигались легко, как в молодости. Хотя, сам себе он признавался, что уже почти и не помнит своей молодости. Лишь старые обрывки воспоминаний, состоящий в основном из исторических фактов. В любом случае, он чувствовал себя лучше и это хоть немного но радовало. Визуально скинул ещё лет пять и теперь ему можно было дать чуть за пятьдесят, не больше.

Он иногда ловил своё отражение в воде пруда и не узнавал. Молодой старик с усталыми глазами. Тело стало легче, дыхание глубже, но внутри была всё та же пустота. Он спрашивал себя: «А стоило ли? Ради чего я молодею в этом мёртвом городе?» Ответа не было. Он сам его не мог для себя его придумать.

Он отвлекался только на приём пищи, короткий и молчаливый, в столовой, где оставшиеся альны молча выдавали пайки. Ел слегка отдельно от всех. Редко вступал с кем-то в диалог. Как выяснилось, тут остались только те, у кого не было особой квалификации. Грубо говоря, только те, кого было не жалко оставить на длительный срок.

— Пора, — раздался голос за спиной.

Ричард поднял голову. Перед ним стоял альн, один из тех, кто остался. Старший в городе на данный момент. Лицо спокойное, глаза усталые.

— Мы уходим в криосон.

— Хорошо, — кивнул Ричард и встал.

Он последовал за альном, по уже знакомым коридорам. В голове крутились мысли о Франко. Прошло всего ничего и мальчишка скорее всего уже давно покинул Солнечную систему. Скорее всего, он в криосне и проснётся через пару сотен лет. Один. Среди чужих.

Ричард вспоминал его лицо, испуганное, но упрямое. Он сдерживался чтобы не заплакать, но старик прожив долгую жизнь видел все на его лице слишком хорошо.

— Тяжело тебе будет одному, — пробормотал Ричард тихо. — Но ничего… я тоже скоро прилечу к тебе.

Альн, шедший впереди, никак не отреагировал. Скорее всего, ему было плевать, а может он просто не понимал, о чем грустит странный старый человек.

Они спустились по лестнице чуть глубже, чем обычно. Вошли в огромное помещение, где стояла сотня криокамер, ровными рядами, как в гигантском склепе. Капсулы стояли открытыми, внутри мягкий голубой свет.

— Эта ваша, — сказал альн, указав на одну из камер.

Ричард подошёл ближе. Посмотрел на капсулу. Гладкая и прозрачная, с мягкой подложкой внутри, она напоминала ему гроб.

— Через сколько за нами вернутся? — спросил он.

— Пара десятков тысяч местных дней, — ответил альн спокойно. — Не больше. Путь до нас занимает около тридцати тысяч дней, потом за нами отправят, получается, дважды по столько.

Ричард вздрогнул, ноги подкосились. Сотня с лишним лет.

— Как? — охнул он. — Вы же отправили сигнал…

— Да, — кивнул альн. — Корабль будет идти некоторое время. Прибудет сюда, когда уже вылетевшие долетят до нашей планеты. Вам не о чем переживать. За нами в любом случае вернутся. А время, в криокамере вы его даже не заметите.

— Но вы только что сказали, что сперва прилетит тот корабль. А теперь говорите...

— Я не знаю как будет. — пожал тот плечами. — Может так, а может и по другому. Хочется верить, что получится бытрее. Ни у кого нет желания тут оставаться надолго.

Ричард сжал губы. Если путь до планеты альнов составляет сотню лет, то на момент прибытия Франко на ту планету… Мальчишка будет его ровесником. Или даже старше. То есть они если и встретятся, то уже совсем стариками. Возможно, процедура омоложения решит этот вопрос, но все же... столько лет займет все это.

Внезапно накатила вселенская грусть, такая тяжёлая, что дышать стало больно.

— Бедный парень, — прошептал он. — Столько лет в одиночестве среди чужих…

Альн посмотрел на него без эмоций.

— Мысли вслух?

Ричард кивнул.

— Мысли вслух.

Он забрался в капсулу и повернулся к Альну. Позади была мягкая подкладка, че то напоминало место в эконом класе самолета, где нужно стоять и есть возможность лишь облокатиться спиной о мягкую спинку. Альн поднёс ампулу с иглой.

— Ускорить активность мозга, — сказал он. — Чтобы после пробуждения быть в здравом уме. Уходить придется быстро, ждать пока все придут в норму никто не будет.

Игла вошла быстро, почти без боли. Жидкость потекла по венам, холодная, потом тёплая.

Альн кивнул и закрыл капсулу. Лёгкий прохладный пар вышел из отверстий. Словно прохладный туман окутал его. Было жутко. Ощущение, словно застрял в бесконечном облаке.

Ричард закрыл глаза.

— Ничего. Все мы чем-то пожертвовали.

Но перед тем, как сознание погасло, он успел подумать ещё об одном: «А если за нами не вернутся, посчитают не разумным отправлять спасательную миссию, ради почти бесполезных рабочих. Разве что только за оборудованием, чтобы скрыть следы своего прибывания. Хотя, тут проще отправить ракету и уничтожить материк. А может... бомба уже готова взорваться и это просто такое утешение для будущих покойников, вечный сон, с надеждой, что за ними вернутся». Эта мысль была последней. Потом наступила темнота.