Пятый номер: Шанель

Глава 8. speeding through your mind like a racecar

izna - Racecar

Солнце било в глаза, отражаясь от хромированных бортов болидов и безупречного асфальта бенорской трассы. Воздух дрожал от приближающегося рёва двигателей и уже вовсю пах жжёным бензином, резиной и дорогим парфюмом – знакомым и родным коктейлем, что с детства заменял мне аромат домашней выпечки.

Я протиснулась сквозь толпу у входа в паддок[1], чувствуя себя шпионкой. С того момента, как мне закрыли проход в здание клуба, я старалась не думать о гонках, машинах и тем более о пилотах болидов.

Но сегодня был важный день. Другие законы, другие правила.

Охранник на КПП у пит-лейна[2] увидел моё лицо и лишь кивнул, отводя взгляд. Мой пропуск на груди – старый, потрёпанный бейдж с логотиком Stargaze Racing и фамилией «Стоун» – был чистой формальностью. Они пропустили меня не из-за него. Они пропустили меня потому, что просто не думали, что я решусь прийти. Дочь главы клуба, оказавшаяся в немилости? Да кому нужен лишний скандал в день гонки? Проще сделать вид, что ничего не заметили.

Для всех я всё ещё оставалась Александрой Стоун со своими привилегиями. И сегодня одна из них стала моим проклятием. Мне нужно было найти его.

Гонщики в разноцветных комбинезонах кучковались у своих команд. Я пробегала глазами по их спинам, ища ту самую, единственную. Шанеля. Его не было среди готовящихся к выезду. Не было и у палатки с напитками. В груди заныло знакомое, холодное беспокойство. Где же он?

И тогда я заметила одинокую фигуру чуть поодаль, в тени трейлера команды. Он стоял спиной ко мне, его комбинезон – тёмно-синий, усыпанный серебряными звёздами, – обтягивал плечи, а шлем с зеркальным визором он держал в опущенной руке. Шанель смотрел не на суету пит-стопа, а куда-то вдаль, на изгиб трассы, уходящий в холм, словно видел там что-то, невидимое ни для кого другого.

Он почувствовал мой взгляд. Повернулся. Его лицо, обычно сосредоточенное и закрытое, на секунду смягчилось, и в уголках его губ промелькнула быстрая, почти неуловимая улыбка. Шанель кивком показал в сторону от пит-стопа, подальше от любопытных глаз и рева моторов.

Я последовала за ним к ограждению, за которым виднелись пустые трибуны. Шум здесь был приглушённым, почти интимным.

– Я не думал, что ты придёшь, – сказал он, облокотившись на поручень и слегка нахмурившись. Его голос был низким, едва слышным сквозь гул.

– Я всё-таки пообещала, – пожала я плечами, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. Лёгкая дрожь в плечах выдавала моё волнение, но юноша нисколько не обратил на это внимание. – К тому же, ты выполнил свою часть. Пришёл на мой баттл. Правда, не продержался до конца.

Он хмыкнул.

– Меня вызвали на срочный брифинг. А так бы остался.

– И всё же, – я подняла на него взгляд, – ты не выполнил обещание целиком. Я ожидала плаката с моим именем, помпонов, да хотя бы светящейся палочки в твоих руках.

Шанель рассмеялся, и на этот раз его улыбка была широкой и открытой. Она преобразила его суровое передстартовое лицо.

– Ладно, заслужил. Но... – он посмотрел на меня прямо, и его смех стих, сменившись чем-то тёплым и искренним. – Я правда рад, что ты здесь.

Я вздохнула, глядя в сторону его болида, который механики уже готовили к выезду.

– Что ж, удачи. Покажи всего себя на этой гонке!

Хлопнув его по плечу, я уже собралась разворачиваться, как вдруг Шанель тихо произнёс:

– Когда-то ты уже говорила это.

Я остановилась и повернулась к нему, нахмурившись.

– О чём ты? Когда?

Вместо ответа Шанель достал телефон, несколько раз ткнул в экран и протянул мне. На старой, слегка замыленной фотографии была я – лет десяти, наверное, с аккуратно уложенными волосами, в куртке, которая явно была мне велика. Я стояла среди нескольких мальчишек в потрёпанной гоночной форме. И один из них, худой, с тёмными волосами и серьёзным, почти несчастным взглядом, был... Шанелем. На много лет моложе, но это точно он.

– Это... – я не могла оторвать взгляд от фотографии. – Где это? Я не помню...

– Трек «Сан-Марино». Юниорские гонки. Я тогда... – он замолчал, глядя куда-то поверх моего плеча, в прошлое. – Я тогда сильно переживал из-за провала в квалификации. Казалось, всё кончено. А ты, дочь одного из больших боссов, приехавших смотреть на нас, юных и никому не нужных, подошла и сказала, что мы держались молодцом. Что у нас хорошая скорость на прямых. Поддержала не только меня, а ещё нескольких пацанов из нашей команды. Конфеты раздала.

Он снова ткнул в экран, увеличивая изображение. И я наконец рассмотрела свои собственные глаза на той фотографии – не наигранные, а искренние, полные неподдельного интереса и поддержки.

– И тогда же подошёл человек с фотоаппаратом, – тихо сказал Шанель. – Я эту фотографию получил уже после гонки… намного позже. Сохранил. В тот день ты многим дала надежду, Лекси. И мне в том числе.

Я внимательнее посмотрела на фотографию, пытаясь выудить из памяти хоть что-то конкретное.

– Знаешь, я тогда на многих гонках была, и на локальных, и на более крупных, – честно сказала я, возвращая ему телефон. – Сотни гонщиков. Лица сливались в одно пятно. Особо никого не запоминала.