Пятый телохранитель. Часть 2

Глава 27

Хватка была жесткой — его пальцы впились в запястье так, что кожу обожгло. Я дернулась, но он держал крепко.

— Куда? — сказал Игорь, и его голос был хриплым и вязким. — Мы не договорили.

— Мы вообще не разговаривали, — ответила я и попыталась вывернуть запястье. — Отпусти.

Он не отпустил. Потянул меня к себе, и я почувствовала густой приторный запах виски, смешанный с по́том и парфюмом, который не скрывал ни то, ни другое. Его лицо было близко, и я видела красные прожилки в белках его глаз.

— Ты всегда была такой, — проговорил он. — Высокомерная. Думаешь, ты лучше всех. Ты особенная.

— Игорь, отпусти мою руку.

— Я год ждал. Год. Думал, ты одумаешься, поймешь, что погорячилась. А ты привезла сюда какого-то... какого-то...

Он дернул меня сильнее, я споткнулась, он перехватил вторую руку и теперь держал обе.

— Ты думаешь, я не вижу? — Он наклонился к моему лицу. — Я тупой? Он не твой парень. Он охранник. Папочкин цепной пес, который ходит за тобой и делает вид, что трахает тебя по ночам.

— Отпусти.

— Тебе нужен нормальный мужик, а не эта подделка.

Он толкнул меня к стене, и моя спина ударилась о теплый камень. Его ладони прижали мои запястья к стене по обе стороны от головы, и он навис надо мной.

И внутри что-то переключилось.

Мои запястья были прижаты к стене, и я не могла дернуть рукой, но мне и не нужна была рука. Игорь стоял вплотную, его тело прижималось к моему, и он думал, что это дает ему преимущество, но он ошибался, потому что на таком расстоянии прекрасно работает колено.

Я ударила.

Снизу вверх, со всей силы, которая была в моем бедре, и со всей злостью, копившейся целый год. Колено врезалось ему в пах. Я почувствовала, как его мышцы свело, как хватка на запястьях ослабла, его руки отпустили меня, а он начал сгибаться — и я ударила снова, теперь локтем, который вошел ему под ребра с коротким глухим звуком. Игорь охнул, согнулся пополам и сполз по стене на плитку.

Я отступила на шаг.

Он сидел на земле, скрючившись, обхватив живот руками, и из его рта вырывались хриплые булькающие звуки — не то стон, не то попытка вдохнуть. Лицо побагровело, и он раскачивался из стороны в сторону, как сломанная кукла.

Я стояла над ним, и мои руки тряслись от адреналина. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, и мне хотелось одновременно закричать и рассмеяться.

Локоть. Колено. Не в том порядке, но сработало. Сработало.

За спиной раздались шаги. Артем вышел из-за живой изгороди и остановился.

Его взгляд прошелся по мне — по рукам, по лицу — быстро и цепко, как сканер, отмечая все разом: цела, стоит и дышит. Потом опустился на Игоря, который все еще сидел на плитке, скрючившись и хрипя. И вернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я. — Да, в порядке.

Он подошел ко мне.

— Колено?

— Колено, — подтвердила я.

Он кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. Гордость, одобрение и что-то еще, чему я не могла подобрать названия, но от чего защипало в носу.

Игорь зашевелился на земле. Приподнялся на локте, потом на колене, и кое-как встал, держась за стену. Лицо у него было перекошенным. Он смотрел на нас красными глазами, в которых боль мешалась с пьяной злостью, и злость пока побеждала.

— Охранник, — выдавил он, тыча в Артема пальцем, который мотался из стороны в сторону. — Она тебя наняла... папочка тебя нанял... ты никто...

Он говорил и говорил, слова лились из него бессвязным и жалким потоком, и он сам не слышал, как жалко звучит.

Артем слушал молча. Потом повернулся к нему — так, как поворачиваются люди, которые делали это тысячи раз: без спешки, без суеты и с той экономной точностью движений, в которой не было ничего показного, но от которой хотелось отступить на шаг.

Он не отступил. Артем сделал один шаг вперед и ударил Игоря в челюсть.

Удар был коротким, почти незаметным, без замаха и подготовки. Просто движение плеча, которое я научилась видеть за эту неделю, и кулак, прошедший вперед и вверх. Затем раздался глухой звук, от которого у меня сжался желудок.

Игорь упал, как падает вещь, из которой вынули стержень. Голова мотнулась назад, ноги подломились, и он рухнул на теплую плитку террасы и остался лежать, раскинув руки, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом.

Артем опустил руку и стряхнул кисть коротким привычным движением.

— Это за что? — нервно спросила я.

— На память. Пойдем.

Он взял меня за руку, и пальцы почти невесомо обхватили мою ладонь, словно боялись причинить боль, хотя минуту назад этими же пальцами он уложил взрослого мужика одним ударом. И мы пошли по дорожке мимо олеандров, фонарей и стрекочущих цикад. Не оглядываясь.

Игорь остался лежать на теплой плитке, в темноте, среди запаха жасмина и далекой музыки. Пусть Вика его откачивает, если захочет.

Мне было все равно.