Пятый телохранитель. Часть 4

Глава 1

Я увидела его за тридцать секунд до отправления.

Артем стоял в конце перрона, привалившись к столбу с расписанием, с армейским рюкзаком за плечами и стаканчиком кофе в руке. В джинсах и серой футболке он выглядел спокойным, как человек, который никуда не торопится, хотя электричка уже шипела тормозами и двери вот-вот должны были закрыться.

Серая футболка обтягивала плечи, и я подумала, что он делает это нарочно, что носит вещи на размер меньше, чтобы я теряла мысль на полуслове. Хотя, скорее всего, он просто покупал то, что было в ближайшем магазине, и его не волновало, как это сидит. Его никогда не волновало, как он смотрится. И от этого было еще хуже.

Я неслась по перрону так, что шляпа сползала на глаза, сумка колотила по бедру, а из ее бокового кармана торчала ручка фена, который я засунула туда в последний момент, потому что жить без фена я отказывалась категорически, даже если мне предстояло ехать в электричке в неизвестном направлении.

За мной бежал Виталий Петрович, немолодой, грузный и потный папин запасной телохранитель. Папа прислал его за мной утром, когда я объявила, что еду с Артемом, и Виталий Петрович честно довез меня до вокзала, припарковался, протащил мою сумку через турникет, и сейчас честно бежал за мной по перрону, потому что боялся, что я уеду без него. Не знаю, что приказал ему отец, но именно это я и планировала сделать.

— Алиса Сергеевна! — кричал он мне в спину, задыхаясь. — Подождите!

Артем оторвался от столба и повернулся на шум. Увидел меня, и его лицо прошло через три стадии за полсекунды: удивление, понимание и ухмылку. Ту самую, от которой мне хотелось одновременно ударить его и поцеловать. Раньше победило бы первое. Теперь я уже не была уверена.

— Ермолова, — рыкнул он. — Какого черта?

— Еду с тобой, — выпалила я, затормозив перед ним так резко, что шляпа окончательно съехала на нос. Огромная соломенная шляпа, которую я схватила из шкафа в последний момент, потому что представляла себе дачу чем-то вроде прованского пейзажа с лавандой. — Подвинься, электричка уходит.

Артем встал передо мной, будто собирался защищать двери грудью.

— Я тебя не звал.

— Я не спрашивала. Подвинься.

Виталий Петрович добежал, остановился, увидев Артема, и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Я поправила сумку на плече и почувствовала, как перекосилась на правый бок от ее веса. В сумке лежало все, что я успела побросать за двадцать минут сборов, от джинсов и трех футболок до косметички размером с небольшой чемодан, зарядок от всего на свете и фена с утюжком для волос.

— Виталий Петрович, спасибо, вы свободны. Передайте папе, что я доехала.

Виталий Петрович выпрямился и посмотрел на меня. На его немолодом усталом лице отразилась внутренняя борьба между приказом охранять Алису Сергеевну и пониманием, что Алиса Сергеевна только что пересела из его юрисдикции в чужую.

— Сергей Викторович велел удостовериться, что вы...

— Вы удостоверились. Вот мой телохранитель, вот я, вот электричка. Все в порядке, езжайте домой.

Двери зашипели, собираясь закрыться. Артем перехватил мою сумку, закинул себе на плечо к рюкзаку и шагнул в вагон. Протянул мне руку.

Я смотрела на его ладонь, на сбитые костяшки, на загар до середины предплечья. Вспомнила, как вчера эта рука лежала у меня на талии. Подумала, что он, наверное, уже выбросил это из головы, а я стою и смотрю на его пальцы, как дурочка.

— Ермолова, если ты едешь, запрыгивай. Если нет, стой на перроне и командуй Виталием Петровичем, у тебя хорошо получается.

Я схватила его руку и запрыгнула. Он подтянул меня вверх одним движением, и я врезалась в него, неправильно рассчитав усилие. Или правильно, это как посмотреть. В ту же секунду, пока двери еще не сомкнулись, Артем выдернул фен из бокового кармана моей сумки, следом вытащил утюжок и швырнул оба Виталию Петровичу через закрывающуюся щель.

— Эй! — заорала я.

Двери захлопнулись.

Через стекло я увидела Виталия Петровича. Он стоял на перроне и держал в одной руке телефон, а в другой мой фен и утюжок для волос. На его лице застыло выражение человека, которого жизнь давно перестала удивлять, но сегодня постаралась.

Электричка дернулась и поползла. Виталий Петрович с феном поехал назад и наконец исчез.

— Ты выбросил мой фен, — воскликнула я.

— Я освободил тебя от лишнего груза.

— Это был фен за двести тысяч.

— На даче нет розеток.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Он поправил лямку рюкзака и посмотрел на меня сверху вниз, чуть сощурившись.

Мне нравилось, когда он так смотрел. Вообще слишком многое в нем мне нравилось в последнее время, и это было проблемой, потому что раньше я точно знала, где проходит граница между игрой и чувствами, а теперь граница куда-то делась.

— И утюжок — сколько бы он ни стоил — тебе тоже не понадобится, так что волосы ты будешь гладить пальцами, как нормальные люди.

— Нормальные люди не выбрасывают чужие вещи из поезда, Лебедев.

— Нормальные люди не берут утюжок для волос на дачу.

Я стояла в тамбуре электрички с соломенной шляпой на голове, в летнем платье и босоножках, но увы без фена и без утюжка. Артем стоял рядом с двумя сумками на плечах и выглядел довольным, словно только что выиграл маленькую войну. От него пахло кофе и чем-то теплым. Я поймала себя на том, что стою слишком близко, и не отодвинулась.

— Шляпа, — оценил он.

— Что, шляпа?

— Красивая шляпа. Ты в ней похожа на грибок из детского сада.

— Иди к черту, Лебедев.

— Я в электричке, мне некуда идти. — Он поправил лямку рюкзака и кивнул в сторону вагона. — Пошли внутрь, тут воняет.

В тамбуре действительно воняло сигаретами, чем-то кислым и горячим металлом. Я поправила шляпу, подхватила подол платья и шагнула за ним в вагон.

Электричка изнутри оказалась именно тем, чем я ее себе представляла, только хуже. Вдоль стен тянулись длинные деревянные лавки, обшитые чем-то коричневым и липким. Мутные окна были приоткрыты, и в них задувал теплый ветер, смешанный с запахом шпал. На полу лежала шелуха от семечек, которую никто никогда тут не подметал и, судя по толщине слоя, подметать не собирался.