Пыль под кожей

Глава 2. Человек с запахом дождя.

На следующий день она проснулась от шума шагов. Казалось, кто-то ходил по её потолку. Мария решила сбежать в кафе, спрятаться среди людей, вкусных запахов, кофе и света, но там было только чувство странной пустоты, словно все сидели в хоровом молчании. И тоже появились персонажи без лиц. Сначала, занятая своими страхами, она ничего не замечала. Постепенно люди стали её настораживать, а тишина -угнетать. Девушка готова была сорваться и выбежать на улицу. Но страшно было издать звук. Нарушить тишину.

Начавшийся дождь привнёс шума, но навеял сонливость. И тогда… Он появился у окна. Сел напротив, будто они договаривались.

- Мария Мельникова? - сказал он.

- Да, а вы кто?

- Лучше спроси, кто ты?

- И кто я?

- У тебя разные имена. Но ты их должна вспомнить сама.

Человек замолчал. Голос его был глубоким, чуть хрипловатым, но приятным. Мужчина пах дождём и.. пеплом. Странное сочетание.

- Сколько воспоминаний ты потеряла?

- Я не…

- Ты не знаешь. Именно. Уже началось. Они приходят за тобой не потому, что ты помнишь, а потому, что можешь вспомнить.

- Кто они? И что я могу вспомнить?

Он посмотрел в окно и пожал плечами.

- Город. Тени. Ты сама.

Мария сжала кулачки. Хотелось встать и уйти, но тело не слушалось.

- Кто вы такой?

Собеседник взглянул ей прямо в глаза. Неотвратимо.

- Рой Штольц. Я знал тебя до того, как ты родилась. До того, как ты забыла, кем была. И кем станешь.

- Ничего не понимаю. Может, вы мне всё-таки расскажете?

- Не имею права.

- Тогда зачем вы здесь?

- Помочь тебе вспомнить. Ты уже начала. Теперь дело пойдёт быстрее.

Он положил на стол маленькую чёрную монетку. Она была гладкой, без номинала, но на ней такой же треугольник, как на записке.

- Найдёшь этот знак – иди туда. Ты увидишь, что скрыто под кожей города. И вспомнишь.

- Почему я?

Рой поднялся, не ответив. Но прежде чем уйти, сказал:

- Потому что Город просыпается. А ты – его первая мысль.

- Город? Что это такое?

- Место. Но не только. Это структура памяти. Чем больше ты помнишь, тем опаснее тебе здесь жить.

Он исчез, но ещё долго слышались отзвуки его слов, его шагов и жгло ожидание. Чего-то потерянного, но очень нужного.

В тот вечер, возвращаясь в пустую квартиру, девушка увидела знак на старом металлическом люке у подножия дома. И в отражении витрины – себя. Без лица.

Сказать, что она ужаснулась – ничего не сказать. Мария была опустошена. Вспомнила слова Роя, что некие Тени приходят за ней, чтобы она что-то не вспомнила. Получается, её стирают, а она даже не замечает? И что такого опасного она может вспомнить? А может, всё это галлюцинации? Хотя… Та женщина в парке была реальной. И Рой. Кстати, Рой. Странный какой-то. Говорил загадками. Показалось, уверен, что я сама себе могу навредить. Но это же не так! Зачем мне вредить себе? И это его: «Я знал тебя ещё до того, как ты родилась». Он что вместе со мной был в утробе матери? Глупости какие-то. Девушка не знала родителей, но Рой не похож на её брата. Да и не было у неё ни братьев, ни сестёр.

Короче, все события последних дней просто глюки. Так решила она и успокоилась. Однако домой заходила с опаской, ждала подвоха.

На первый взгляд всё было нормально. С облегчением Мария прошла на кухню, сварила кофе и открыла старенький ноут. Приближался срок сдачи проекта, и надо было поработать. Спустя час она проголодалась, но пришлось снова сварить кофе – холодильник выглядел как портал в другое измерение – настолько пустой, что если долго смотреть внутрь, начнешь видеть альтернативную реальность, где еда все-таки есть. Пришлось сделать заказ на доставку.

Последнее действие окончательно её успокоило – всё было как всегда. Без всяких мистических штучек. В ожидании пиццы девушка снова погрузилась в работу, как художник в свой последний мазок. И это была такая страсть, что даже кисти позавидовали бы. Очнулась от звонка в дверь. Сразу не сообразила, кто это может быть. Потом вспомнила – доставка! И побежала открывать.

Он проснулся в тот же миг, когда Стёртая начала вспоминать. Когда Слой вздрогнул. Когда в мире стало слишком много настоящего.

В доме на перекрёстке – том, что виден только в отражениях, - в подвале дрогнули железные цепи, резко ударил гонг, молот обрушился с наковальни, да и сама наковальня ушла в пол. Так проявлялась его страшная энергия. Глухой открыл глаза. Глаза, которых не было.

Он не имел формы в обычном смысле. Глухой – это отсутствие. Провал. Он обретал очертания по памяти тех, кто смотрел на него. Кто-то видел человека с простреленным лицом. Кто-то – существо в белом, у которого не хватало рта. А дети…. Дети просто замолкали навсегда.

Он не мог слышать, но чувствовал то, что другие прятали – забытые имена, вытесненные страхи, стёршиеся лица. И память. Чужую. Ненужную Порядку. И он шёл. Туда, где кто-то вспомнил слишком много.

Открывая замки, Мария уже предвкушая запах горячего сыра и хрустящей корочки. Но когда дверь приоткрылась, мир вокруг словно сжался. Там не было курьера. Не было человечности. Лишь нечто — текучее, безграничное, пропитанное воплощённым ужасом.

Темнота его силуэта перетекала, как дым, но не исчезала. Он был здесь, неподвижен, но давил, заполняя пространство, как будто воздух сам пытался сбежать от его присутствия. Глаза... Нет. Ни зрачка, ни лица — просто гнетущая пустота, жадно смотрящая в её душу. Холод мгновенно окутал девушку, даже несмотря на то, что в квартире было тепло. Грудь сжалась, сердце вонзилось в ребра, стремясь прорваться наружу. Она пыталась дышать ровно, но каждый вздох становился отчаянным глотком. Это... это ведь не может быть правдой? Никто бы ей не поверил. Никто не видел то, что видит она.