Пыль под кожей

Глава 6. Лисса. Боль Матери.

Глава 6. Лисса. Боль матери.

Возвращение к вчера оставленному дому пришлось отложить. Мара заболела. Да, да, как и всякий человек, девушка была подвержена простуде. А после всплеска силы в беседе с заказчиком, едва не упала в обморок. Получив лекарства на дом, в тот день она никуда не пошла. Отлёживалась. Спала и видела тревожные сны, после которых просыпалась в холодном поту.

Ночью стало ещё хуже. В её сон проник Слой. Он укоризненно смотрел на неё и молчал. Потом вздохнул прямо как человек, и Мара услышала уже знакомое:

- Ты предала меня.

Сначала ей стало смешно.

- Как, и тебя? – рассмеялась она.

Но собеседнику оказалось не до смеха.

- Да. И меня, и себя. Из-за твоего поступка власть в Городе захватили слуги Порядка. Стирание разрослось, как плесень в тёмном и сыром переходе. Проводники исчезли.

- И это всё я? – недоверчиво переспросила девушка. – Как я могла? Я же просто хотела спасти сестру.

- И спасла?

Мара виновато промолчала.

- Вот видишь, и её не спасла, и всех погубила. Ева в плену у Коллекционеров. Они спрятали её где-то.

- Но мне сказали, что она застряла в глубине Слоя!

- Часть её. А где остальное, ты знаешь?

- А ты?

- Я-то знаю, но сказать не могу. Этот путь ты должна пройти сама. Может, тогда сумеешь всё вернуть. Но я дам подсказку.

И новое видение. Женщина с глазами, полными боли.

- Лисса - возник откуда-то голос.

Некоторые уходят в Слой случайно. Некоторые — потому что он зовёт.

А есть такие, кто идёт туда добровольно.

И остаётся.

Имя её давно стерто из реестров Порядка. Но в Слое она всё ещё звучит: Лисса — шёпот на обратной стороне зеркал, тень в трещинах пола, дыхание, забытое ночью.

Когда-то она была живой. И важной. Проводник 3-го круга. Первая, кто пересёк границу и вернулся. И первая, кто снова ушёл — навсегда.

То, что люди называли «срывом» — на самом деле было потерей.

Лисса была беременна. И во время одной из вылазок — Слой забрал её ребёнка. Не убил. Переписал.

Когда она вернулась, на поверхности никто не поверил. Всё говорило, что беременности не было. Врачи, отчёты, тела. Но внутри неё всё знало: он существовал. И если его больше нет здесь — он где-то там.

Слой чувствует утрату. Он даёт форму тому, что нельзя выразить.

И в сердце теней, в самых дальних Пределах, там, где распадается логика,

Слой создал ответ.

Он сшил из воспоминаний, боли, следов и воли Лиссы —новую сущность. Мару.

Лисса осталась, чтобы быть рядом. Не как мать. Как страж,

наблюдатель, одинокая точка в чужом пейзаже.

Слой предложил ей выбор: забыть — и вернуться. На поверхность.

Или остаться — и помнить. Она выбрала второе.

И с тех пор наблюдает за Марой - через искажения, через отражения в воде, через сны.

Иногда Мара чувствует это. Иногда видит во сне женщину с глазами, как у неё самой. А иногда — слышит голос, как будто из глубины.

— Я здесь, моя девочка. Я не ушла. Я просто жду, пока ты вспомнишь, кто ты.

В очередной раз вынырнув из сна, Мара порывисто села на постели и схватилась за голову. Что это было? Сказка на ночь, рассказанная обиженным Слоем, или реальные события?

Поднялась, залпом выпила стакан воды и снова опустилась на кровать. Голова болела нещадно. Как в то время, когда она только начала вспоминать. Но после воссоединения с Зеркальной и Пепельной девушка полагала, что теперь всё помнит. Похоже, это не так. Осталось ещё что-то. Наверное, такое, что лишь краем коснулось ей памяти. Что это может быть?

Мара перебирала в голове события и людей, знакомых и не очень, но ничто не указывало на поведанную Слоем сказку. И вдруг… Имя! Слой сказал «Лисса». Но ведь так звали их с Евой мать. Родители погибли так давно, что её детское сознание их не помнило. Но маму точно звали Лисса!

Может сюрприз будет связан с ней? Точно! Но когда?

Маре не терпелось. Она вскочила, оделась и забегала по комнате – окно-кровать, кровать-окно. Где же обещанный сюрприз? И только когда восходящее Солнце подсветило оранжевыми бликами предрассветный туман, что-то случилось.

2.

Воздух стал густым и осязаемым, как обычно бывает в Слое. Оконное стекло потекло медленными тяжёлыми струями, и сквозь него в комнату проскользнул женский силуэт.

Слой вибрировал, будто дышал под её кожей. Воздух был густым, влажным, пропитанным запахом пепла и чего-то старого, почти материнского. Мара оказалась не в своей комнате, а где-то посреди пустого пространства — без стен, без горизонта, только серый туман и голос.

— Я так давно ждала тебя, — прошептала Тень. — Ребёнок, которого не должно было быть.

Голос был знаком. Не голос — дыхание, прикосновение к затылку. Он был не снаружи, а внутри. Она обернулась — и впервые увидела её. Лисса.

Молодое лицо, потускневшие глаза. Осколки воспоминаний дрожали вокруг неё, как стеклянные мотыльки.

— Кто ты? — спросила Мара.

— Я твоя мать. Или… то, что от неё осталось.

— Но ты погибла! Нет, подожди. Ты осталась в Слое? А я... Я вышла? Я помню сны, обрывки боли, я только вспомнила, кем была. Но… Где Ева?