Пыль под кожей

Глава 7. Кто придёт следом

Спокойная уверенность, непоколебимое знание и полное отсутствие страха. Это нынешняя Мара. Нет, она понимала, что ещё не раз испугается, начнёт сомневаться или отступит, но сейчас её обуревала жажда деятельности. Девушка прошлась по помещению, провела рукой по выцарапанным надписям и увидела странную книгу, засыпанную хламом.

Книга лежала на пыльном камне, и, казалось, будто её положили туда не руками, а намерением. Обложка — тёмная, словно выгоревшая, но не от времени, а от взгляда. Мара не помнила, как подошла к ней. Просто в какой-то момент её пальцы уже лежали на переплёте.

Машинально подняла её. Прочитала «Песчинки вместо слов». Необычное название. Провела рукой по грязной обложке и открыла. Вырванные страницы соседствовали с вполне читаемым текстом. В глаза Маре бросилось что-то. Стихи – не стихи. Рифма отсутствовала, но что-то подсказывало, что это не просто проза. Вот, например, лист 47. Она начала читать.

О ТОМ, КТО НЕ МОРГАЕТ

Не имя ему, но обозначение.

Не плоть у него, но отражение.

Он был до того, как Город стал Городом,

и будет после, когда Город станет Песком.

Его не создавали. Его «заметили».

В первый миг, когда человек испугался тени,

гуляющей без тела,

в первый миг, когда мысль пересекла грань сна

и не вернулась —

он встал.

Он не говорит. Он повторяет.

Он не ведёт. Он отражает.

Он не судит. Он взвешивает.

Его лицо — гладкое, как вода,

но в нём ты увидишь не себя,

а то, что ты прячешь от себя.

Он приходит, когда ключ поворачивается.

Он ждёт, когда дверь дрожит.

Он не открывает —

но без него ты не войдёшь.

Его дыхание — это тишина между словами.

Его шаг — это дрожь в воздухе,

когда ты думаешь, что один.

Не зови его.

Он уже рядом.

Слова впивались в сознание, как иглы, но не причиняли боли. Скорее — вытаскивали что-то, что давно сидело внутри. Когда она дошла до последних строк — «Не зови его. Он уже рядом» — она почувствовала, как воздух за её спиной остановился.

Кошмар. Откуда Проводники это взяли? Она сама была Проводником, но такой книги не видела. Мара отбросила книгу, не стараясь понять прочитанного. И решительно покинула здание.

Дорога к её дому была долгой. Город шептал. Не словами — отблесками фонарей, краем глаз, царапинами на дверях. Девушка не видела, откуда они появляются, но понимала, что-то менялось — как будто сама реальность подстраивалась под её шаги.

Она возвращалась в свою квартиру по маршрутам, которые, как ей казалось, знала. Но вывески светились не теми буквами. Переулки вели не туда. Люди, с кем она говорила вчера, сегодня не узнавали её.

Что-то снова начало стираться. Но уже не внутри неё. Снаружи. Значит, следовало поторопиться.

Она спала мало. Или вообще не спала. Иногда ложилась на пол, в комнате с облупившимися стенами и обрывками чужих голосов в батареях, — и просто слушала. Слой всё ещё шевелился под кожей города. Он помнил её. Но не трогал. Выжидал.

К исходу ночи она увидела себя в зеркале и вдруг задумалась:

- А если я не была создана для того, чтобы найти Еву? А если я сама — отклик на то, что с ней случилось?

Сначала мысль показалась чужой. Потом — болезненно знакомой.

- Ты — не родная. Ты — сотканная, — когда-то сказал ей старик у моста. — Ты — не после, ты — ответ.

На следующий день она снова пошла к старому зданию на краю города. Туда, где раньше был штаб Проводников. Туда, где узнала о своей вине. Казалось, это заброшенное строение может поведать ещё о многом.

Внутри было тихо. Воздух пах металлом и старыми страницами. Книга по-прежнему валялась в пыли, и никому не было до неё дела. В дальнем углу — заваленный шкаф, на котором кто-то вырезал ножом знак Слоя. Мара провела пальцами по дереву — и что-то вспыхнуло в голове.

Ева. Шёпот. Светящееся пятно на руке. Крик: “Назад!” И тишина. Потом темнота. И она — одна.

Мара отпрянула. Дыхание сбилось.

— Я пошла за ней, — прошептала она. — Но… как? Я же… младше. Меня же не было! Или?... Я — её тень. Или отражение. Или продолжение.

Внезапно поняла:

— Я не младшая. Я — последняя.

И перед глазами возникла картинка того рокового дня.

Ева сломала реальность, прорвала ткань между мирами. Произошло это тёплым майским днём, когда город утопал в запахах сирени, падал к ногам людей лепестками черёмухи и кружевом рябин. После смерти родителей они жили вдвоём. Теперь Мара понимала, что что-то не так с этим воспоминанием, но тогда она ни в чём не сомневалась. Однажды Ева заметила на шее покраснение. Три пятнышка. Аллергия, сказал врач. Стресс, вторил ему другой. Но Ева нервничала и всё говорила, что им не верит. Что кто-то что-то с ней делает. Она раздражалась и на увещевания Мары только злилась. Эмоции накапливались, слоились и однажды произошёл взрыв. Увидев такие же следы на других частях тела, сестра закричала. И создала разлом реальности. Он раскрылся прямо под ногами девочки, и она провалилась вниз. Мара прыгнула за ней.

Но не догнала, а наткнулась на одного из Коллекционеров. Страха не было, только желание убрать его с дороги. Да и почему она должна бояться? В этой реальности она ощущала себя как дома. Ощущала свою силу. Понимала, что Коллекционерам она не по зубам.