Пыль под кожей

Глава 12 Поезд - Переход.

Он не шёл по рельсам — он полз, скрежеща металлом о бетон. Фары — пустые. Из окон — ни одного пассажира. Только отражения, которые смотрят.

Скрежет металла стих. Поезд не остановился — он просто перестал двигаться, будто время внутри него замерло, позволив путнице шаг за шагом пройти по собственной боли.

Вокруг поезда клубились Тени. Одна из них подплыла к Маре, и девушка услышала потусторонний голос:

— Если сядешь — он отвезёт тебя к ней. Но цена будет не временем. Не кровью. А правдой. Поезд не терпит лжи.

Дверь первого вагона открылась. Мара не сомневалась. Сделала шаг вперёд. И поезд поехал.

Вагон №1. Комната

Она вошла — и оказалась в знакомом помещении. Это была детская. Евина детская в доме приёмных родителей. Только вещи стояли не на своих местах, стены были бледнее, и воздух пах не пылью, а страхом. На кровати — кукла, которой сестра боялась в детстве.

Под подушкой — обрывок письма. Почерк — похож на почерк Мары, но подпись чужая.

- Ты должна уйти. Слой близко. Он не прощает связей. Он ломает их. Если ты останешься рядом с ней — он заберёт вас обеих. Оставь её. Это единственный способ спасти.

Странно, она не помнила, чтобы этого писала. Да и была эта комната так давно, что тогда о расставании и речи не шло. Девушка хорошо помнила приёмных папу и маму. Они забрали их с Евой из детского дома, простые люди, неодарённые, не чувствующие Слой. Но не знавшие своих родителей девочки получили от них столько тепла, что привязались, как к родным. Вот в то время и была эта комната. Тогда Мара ещё не ходила в Слой, ещё не была Проводником и не могла написать то письмо.

И что за подпись? Похоже, что кто-то старался внушить привязанному к сестре неуверенному подростку идею самопожертвования ради её спасения. Как говорят, ищи, кому выгодно. Насколько Мара понимала, выгодно это было только Коллекционерам. Они ведь опасаются их воссоединения.

Девушка усмехнулась. Выходит, и идея стереть себя, чтобы спасти сестру, ей была внушена. Было обидно, столько лет потеряно. Если бы не эта глупость, она уже давно бы вытащила Еву.

Она смяла письмо в комок. Подошла к зеркалу. Из него смотрела Ева, совсем малышка, с растерянным лицом.

Мара попыталась прикоснуться к ней, но зеркало треснуло — и она оказалась в тамбуре. Вот и следующий вагон.

Вагон №2 Вагон Осколков

Мара шагнула внутрь вагона, и её дыхание застыло. Воздух был густым, как затвердевшая боль. всё окрашено в красно-черные тона, как картина, нарисованная в ярости. Стены — бесконечные зеркала, покрытые трещинами, словно искажённые воспоминания, ждут, чтобы заговорить. И вот они начали. Как в кино показывая моменты, когда она была жестокой или когда ей причиняли зло.

Она увидела разное - как кричала от злости, когда никто не слышал.

Как её предавали, и как она отвечала тем же. Как она улыбалась, зная, что разрушает.

Зал не просто показывал — он обвинял. Равнодушно. Только холодное знание.

Из осколков начали выходить фигуры. Не живые, не мёртвые — вылепленные из её гнева. Они напоминали людей, но состояли из пепла сгоревших фрагментов жизни. Безликие и чужие, они монотонно повторяли самые болезненные фразы, что она слышала.

— «Ты стала хуже, чем те, кто тебя сломал».

— «Ты трусиха, раз предпочла уйти, а не бороться»

— «Ты гордишься болью, как орденом».

. Говорили кто громко, кто шёпотом, но все вместе, превращая звук в какофонию. Голову прострелило болью, и Мара почувствовала, как из каждой поры кожи стремится вылиться пламя.

Она вытянула руку — огонь вспыхнул в ладони. Инстинкт закричал: сжечь всё, уничтожить отражения, заткнуть голоса. Избавиться. Забыть.

Хриплое горячее дыхание вырвалось из лёгких, опаляя губы, принося боль. Но, как ни странно, это отрезвило. Она поняла - огонь внутри неё — не оружие. Это свидетель. Свидетель неблаговидных поступков. Да, она не ангел. Но всё, что есть – её суть.

И девушка опустила руку.

Свет внутри зеркал поменялся. Вместо боли — взгляд ребёнка, который верил, что всё можно пережить. Эта вера — её. Не искажённая, не убитая.

Она проходила сквозь зал — и огонь гас, не оставляя пепла. Только тепло.

А позади разбитые зеркала осыпались осколками, заставляя воздух звенеть. После осталась лишь тишина — но не забвение.

Это был её гнев. Теперь он - её часть, просто часть, а не хозяин.

Дверь в следующий вагон была тонкой, словно вырезанной из сна. Мара прошла сквозь неё — и оказалась в мире, будто созданном ею самой в ночном желании: небо было залито рассветом, но солнце не двигалось.. Звуки — нежные, знакомые, забытые. Смех, капли дождя по стеклу, колокольчики вдалеке.

2.

Вагон №3 Порог Исказителя

Дом. Она сразу узнала его. Кухня с облупленной плиткой, старая лампа с бахромой, заоконный свет. Тихая музыка, знакомая, как запах детства.

На столе — чашки. Три. Печенье в металлической коробке.

— Ты пришла, — сказал голос. Ева.

Она стояла у окна. Живая. Яркая. Без боли в глазах. Без следов Слоя.

Как будто всё, что было — никогда не происходило.

— Всё хорошо, — сказала она. — Мы выбрались. Мы дома. Слой? Его больше нет. Он схлопнулся. Мы спасены, Мара. Ты спасла нас.