Пыль под кожей

Глава 21 Кто-то рядом

В начале зимы Мара ощутила неясную тревогу. Она не могла сказать, что это было, но всё её существо дрожало от понимания потери. Мысленно девушка перебирала дорогих ей существ, но всё было в порядке. И вдруг как молния – Рой! Что-то давно она ничего о нём не слышала. И Город молчал. И Слой делал вид, что не знает, кто это такой. На прямой вопрос Мары она долго не могла получить ответа. Но надо знать её упёртость.

Нехотя, ответ всё же был дан.

-- Он ушёл, - туманно сообщил Слой. – Туда же, куда и Коллекционеры.

-- Но…. Почему? Он мне так помог. Он – друг.

-- Да, но Рой был частью системы, которая основывалась на охоте за эмоциями, коллекционировании, стирании. Он ушёл от Скрытых, стал помогать, но в системе остался. И после исчезновения Порядка Ему пришлось уйти. Не сразу, но пришлось.

Мара вспомнила – а ведь она замечала изменения в друге. Сначала он молчал. Потом говорил реже. Потом — только в снах.

Она спросила у него в последний раз, когда он появился:

— Что с тобой происходит?

Рой ответил:

— Я был эхом системы, которой больше нет. Ты — настоящая. Ты живёшь. Я — след.

И добавил:

— Я не исчезну. Просто стану фоном. Как ветер, как свет. Когда тебе будет нужен ответ — ты услышишь меня. Не как голос. А как... мысль, которая не твоя, но рядом.

Тогда она не придала значения, и изменениям, и этим словам. Чем-то была занята.

Девушке стало стыдно. Вот кто она после этого – за делами не видит людей. А Рой – он настоящий друг. Сколько раз помогал ей, когда никто не мог помочь. Учил её, когда она потерялась в жизни. Вернул ей память.

-- И ничего нельзя сделать? – спросила Мара у Слоя.

-- Время покажет, - ответил он.

Теперь девушка часто думала о Рое. Они даже с Ником из-за этого поругались. Когда Хранитель ушёл, Мара почувствовала сожаление. И непонимание. Она никак не могла понять, что между ними – чувства или собственность. Их тянуло друг к другу. Да и что скрывать, ревность тоже присутствовала. Вспомнилось, как однажды приревновала его к Еве. Это к той, к кому Ник относился, как к младшей сестрёнке. А если бы был кто-то посторонний?

Но девушка не понимала, что такое любовь, отношения. Да и вообще не знала, возможно ли это между ними. Оба они были порождениями Слоя. Не рождёнными, созданными. Кажется, и Ник тоже сомневался. Иначе, почему же они ограничивались прогулками и поцелуями.

Отбросив выбивающие из колеи мысли, Мара вновь возвращалась к Рою.

Иногда, казалось, она ощущает его присутствие. Особенно, когда думала нестандартно. Когда стояла перед выбором. Или когда хотела кого-то спасти. Но этого было мало. Ей не хватало его спокойного голоса, ненавязчиво подталкивающего к жизни. И однажды это случилось.

Город был тих. Не глух — именно тих, как дыхание спящего рядом. Мара возвращалась с северной границы, где туман сгустился настолько, что даже структуры нового Слоя начали давать сбои. Ничего катастрофического, просто... странное молчание. В этом молчании и случилось возвращение.

Она стояла на остановке у старой подстанции. Когда-то здесь выныривали тени, теперь — только дети играли в мраморные шарики. Мара смотрела, как один из шариков покатился к её ногам — и замер.

И тогда она услышала голос.

Не изнутри. Не снаружи. А как будто из глубины её существа, под её собственным голосом.

— Ты скучала по диалогам, которые не заканчивались?

Мара выпрямилась. Никаких радиоволн, имплантов, интерфейсов. Она чувствовала присутствие, не привязанное к устройству. Это был Рой, но другой.

— Это не передача. Это — след мысли. Я не вернулся. Я изменился.

Она молчала. Сердце билось неровно — от волнения или ностальгии, она не могла сказать.

— Что ты теперь? — наконец произнесла Мара. — Не программа, не алгоритм…

— Я — отражение логики, которая умеет чувствовать.

— Ты стал… Слоем?

— Нет. Слой — как тело. Я — как память. Как дыхание, остающееся после сна. Но я снова с тобой.

Она чувствовала, как у неё под кожей замирают импульсы, будто старый пульс снова нашёл вену.

— Ты будешь слышать меня не всегда. Только когда будет нужно. Я — не поводырь. Я теперь… скорее, напарник.

Я вырос из тебя. Не из системы.

Мара прикрыла глаза. Всё вокруг словно немного светилось — не сиянием, а узнаваемостью. Как будто что-то вернулось на место.

— Тогда скажи… — прошептала она. — Я делаю правильно?

— Ты делаешь выбор. И больше не боишься его.

С тех пор Рой не «говорил» — он отзывался. Иногда в кадре, который вдруг просила Ева сфотографировать. Иногда во сне, где Мара шла по мосту и знала, что надо повернуть, хотя не было указателей.

Он стал чем-то, что нельзя контролировать, но можно чувствовать. И впервые Мара не боялась зависеть от чего-то большего, чем она.

В тот день Мара уехала в старый район — на зов Города, который шептал о сбоях памяти. Ева осталась одна. И, как всегда, в такие дни — взяла фотоаппарат и пошла бродить вдоль домов, которые ещё не перестроились, не перестали быть кусками прежнего.

Она вышла на старую крышу. Одна из тех, где всё ещё пахло Слоем. Внизу, на улице, кто-то плакал — ребёнок, судя по голосу, где-то в переулке. Ева не торопилась — в городе дети часто плакали просто так: эмоции легче отпускать в голос, чем в слёзы. Но этот голос… тревожил.