Пыль под кожей

Глава 23 Обретение себя

После возвращения Роя метания Евы немного успокоились. Она продолжала работать, продолжала собирать архив Города. Но события, связанные с бывшим Стёртым, словно пробили брешь в её однообразном существовании. И вот в её руки попало несколько старых фотографий. Таких старых, что они оказались полустёртыми. Девушка интуитивно чувствовала, что они как-то связаны со Слоем, но реставрировать самой не получалось. А кто бы смог? Город подсказал ей адрес.

Дверь мастерской звякнула так тихо, что Леон почти решил — это просто сквозняк. Но когда поднял глаза от стола, увидел девушку с фотоаппаратом на ремне и картонной папкой в руках. Она стояла в полутени, будто раздумывала — входить дальше или уйти.

— Реставрация, да? — спросила она, и в голосе слышалось колебание.

— Иногда, — Леон улыбнулся краем губ. — Иногда — оживление.

Ева чуть прищурилась, пытаясь понять, это шутка или он действительно так говорит о своей работе.

Она подошла ближе, положила папку на стол.

Оттуда выскользнули несколько старых снимков — улицы, которых в таком виде уже нет, окна, за которыми угадывались лица.

— Для архива города, — пояснила она. — Но… кое-что здесь едва различимо. Мне сказали, вы умеете вернуть то, что исчезло.

Леон взял один снимок и наклонился к свету.

В углу — мутное пятно, почти стёртая фигура. Он всмотрелся… и почему-то ощутил странное дежавю, словно этот силуэт он уже видел — но не в реальности, а во сне, или на границе между сном и чем-то другим.

— Иногда да, получается, — тихо повторил он. — Но бывает, что не я возвращаю. Оно само возвращается, если хочет.

Ева улыбнулась, но в её улыбке мелькнула тень — как будто эти слова задели что-то в ней самой. Он жестом пригласил её присесть.

А в это время в глубине мастерской тихо дрогнуло стекло витрины, хотя снаружи был штиль.

Ева обернулась на звук, но там никого не было. Странный мастер, странное место. Может, не стоит…. Она внимательно посмотрела на мужчину. Лет тридцать, высокий, худощавый, с чуть растрёпанными тёмно-каштановыми волосами и светло-карими глазами. На носу круглые очки. Одежда рабочая — рубашка с закатанными рукавами, жилет, тёмные джинсы. И неожиданно - бирюзовый шнурок на запястье.

Почувствовав её взгляд, мужчина повернулся. Спокойный и внимательный, но лёгкой иронией взгляд, в котором светился ум.

-- Что-то не так?

- Да нет. Просто думаю, что ваша мастерская совсем недалеко от центра, а я здесь ни разу не была.

Он пожал плечами:

-- Сюда доходят только те, кому разрешено. Видимо, раньше он вам не разрешал.

- Кто?

- Не кто, а что. Город.

- Вы…. Что-то знаете?

- Немного.

Он отошёл к полке с чашками.

— Вам чай или кофе? — спросил так, словно никаких вопросов не было. – Кстати, я Леон.

- Ева.

- Будем друзьями, Ева.

И только позже Ева поняла, что с того момента, как вошла в эту мастерскую, у неё было странное чувство — будто город слегка изменил маршрут её шагов, чтобы привести именно сюда.

Чай был горячим и пах свежей мятой. Леон поставил кружки на край стола и снова взял в руки один из снимков.

— Видите? — он коснулся пальцем серого пятна в углу фотографии. — Здесь не просто блик от окна. Тут… движение.

— Движение? — Ева нахмурилась. — Фотографиям почти двадцать лет. Откуда там движение?

— Из того же места, откуда у старых улиц бывает память. Они помнят больше, чем мы думаем.

Он говорил это спокойно, будто обсуждал погоду, но Ева почувствовала, как холодная дрожь пробежала по её спине.

Леон взял другую фотографию, ту, что она всегда откладывала в сторону. На ней была старая лестница в доме у реки, и тёмный проём на третьем этаже.

— Здесь, — он замер, — кто-то смотрит.

Ева непроизвольно наклонилась к нему.

И действительно — в тёмном проёме угадывались два глаза, чуть светлее тени. Она раньше думала, что это просто игра света, но теперь уже не была уверена.

— Знаете, — сказал Леон тихо, — когда я был ребёнком, я видел похожий взгляд. Он снился мне.

— Снился? — Ева подняла глаза.

— Да. Девушка с таким же взглядом стояла на пустой улице. Я знал, что она ищет кого-то. И… почему-то я уверен, что это было в этом городе.

Ева хотела пошутить, но не смогла. Потому что в этот момент в её памяти всплыла собственная тень — чужая, женская, тёплая и страшная одновременно. И в груди сжалось.

— Если хотите, — продолжил он, — я попробую проявить то, что скрыто на этих снимках. Иногда проявляется не только изображение…

Он не договорил, потому что где-то за стеной скрипнула дверь, хотя кроме них двоих в здании никого не было.

И Ева вдруг подумала, что если он и дальше будет так смотреть на её фотографии — он увидит там след и Мары, и самой Евы. Даже если она сама не захочет это признавать.

Но всё же решилась.

- Давайте попробуем.

Мастерская Леона была больше похожа на заброшенную библиотеку, чем на фотолабораторию. Повсюду лежали стопки пожелтевших книг, картонные коробки с надписями «ул. Заводская» или «Дворы за депо», старые карты города, приколотые к стене, и в углу — массивный бачок для проявки плёнки, от которого тянулся запах металла и чего-то горького, похожего на ржавую воду.