Пыль под кожей

Глава 25 Между Слоем и Городом

Небо не решалось быть синим. Оно дрожало между серым и багровым, как будто само не знало, на чьей стороне. Ветер нёс запахи железа и гари.

Земля казалась не твёрдой. Она прогибалась под шагами людей и машин.

Мара стояла у окна, пальцы касались стекла, за которым — Слой. Что-то он сегодня расходился не на шутку. Ника ещё нет и на сердце тревожно. Она была уверена, что Слой что-то от него потребовал. И пусть любимый ничего ей не говорил, девушка была уверена в своей догадке.

Вечер тоже не принёс облегчения. Весна выдалась тёплой, а отдельные дни совсем походили на лето. Было душно. Распахнутые настежь окна квартиры приносили ветер, но его дуновения не давали свежести. Казалось, что сама Преисподняя дышит жаром. Ненастье накрыло Город.

Ветер скрежетал по черепичным крышам, словно когти древнего зверя, пробудившегося от векового сна. Небо над городом было разорвано багровыми шрамами — зарево, как предвестие кровавого ритуала, полыхало над домами и шпилями, отбрасывая искажённые тени на асфальт улиц. В переулках шептались голоса, не принадлежащие ни людям, ни зверям. Воздух был густ, как зелье, сваренное на страхе и предчувствии.

Город дышал ожиданием. Дома, будто живые, дрожали в предвкушении.

Мара тоже ждала. Но вот скрипнула дверь, и в квартиру ввалился Ник. Он весело сообщил:

— Успел! Там такое начинается. Просто светопреставление.

Подошёл к девушке, обнял и поцеловал в плечо. Первые крупные капли ударились в подоконник, и он кинулся закрывать окно.

Мара выдохнула. Пришёл. Всё в порядке.

— Устал? – тихо произнесла она. — Ужинать будешь?

Потом они сидели на диване, укутавшись одним пледом, и молчали. Но это молчание было таким уютным и тёплым, что ей захотелось плакать. Вот и у них всё как у людей. Разве могла она о таком мечтать раньше? Когда пробиралась по тёмным и опасным переходам Слоя, когда сражалась с Коллекционерами и Безликими, когда узнала о своей природе. Даже думать о таком тихом счастье ей не приходило в голову. Слишком уж подобное казалось нереальным. Не её.

А вот теперь…. Мара потянулась и положила голову на грудь мужчине. И в ответ получила полный нежности поцелуй.

А вскоре…. Сначала Мара думала, что ей кажется. Просто город стал тише, и тени чуть глубже, чем обычно. Но с каждым днём она всё яснее ощущала: Слой был рядом почти всегда. Он не шевелился, не вмешивался — просто смотрел.

В витрине пекарни её отражение чуть запаздывало за движениями, и в этом отставании угадывался чей-то взгляд.

На мосту, где они с Ником часто встречались после работы, ветер будто обходил их стороной, но при этом шевелил волосы только у неё.

— Он за тобой наблюдает, — однажды сказал Ник, когда они сидели в её кухне и пили чай.

— Я знаю.

— Думаешь, это… из-за ребёнка?

Мара задумалась.

— Наверное, да. Но не пойму — он ждёт его, как… дядя, или как охотник.

Той ночью она проснулась от странного ощущения. В углу комнаты, там, где был старый шкаф, тьма была плотнее обычного. Не опасная, но очень живая.

— Ты следишь за мной? — шёпотом спросила она.

Тьма чуть колыхнулась, и внутри её голоса — или мысли — прозвучало:

— Ты носишь то, чего я не имел. Я хочу понять, каким он будет.

— А если я не захочу, чтобы ты был рядом?

В ответ — мягкий смешок:

— Ты сама часть меня, Мара. Ты не можешь убрать меня из своей жизни. И из его тоже.

Она не знала, радоваться этому или бояться.

Но если со Слоем всё было более или менее понятно, то Город удивлял.

Обычно лояльный к своим жителям, тем более, к Проводникам, сейчас он демонстрировал недовольство и настороженность. Девушка попробовала поговорить с ним, но он не отвечал. Она спросила у Слоя, на что тот только хмыкнул. Догадайся, мол, сама.

Конечно, у неё были догадки. Но поверить в то, что такая могущественная сущность ревнует, она никак не могла. А Город решил подтолкнуть её к пониманию своей позиции.

Мара шла по узкой улице, и казалось, что фонари загорались только перед её шагом, а позади - гасли, будто отрезая путь назад.

Город был тих. Слишком тих. Ни шагов, ни голосов — только собственное дыхание и далёкий скрежет трамвайных рельс.

Она свернула за угол — и увидела, что её дом… исчез. Вместо него стояла старая, почерневшая от времени пятиэтажка, забитая досками. Но Мара знала: это уловка. Дом не ушёл. Это он, Город, так показывает ей другое лицо.

— И что ты хочешь сказать? — тихо спросила она, и даже воздух замер, словно тоже хотел услышать ответ.

И Город ответил — не звуком — запахом. Среди весны вдруг пахнуло сухой пылью и холодом, в котором можно утонуть.

— Выбирайте, — говорил этот запах. — Ты и он — выбирайте.

Мара обернулась. На противоположной стороне улицы, в полумраке, стоял Ник. Не подходил, просто смотрел. И в этом взгляде было то же, что и в дыхании города: вопрос.

Они оба знали — на поверхности он надолго остаться не может. Слой звал его, как море зовёт капитана.

Вдруг налетел ветер, закрыл невесть как появившейся пылью всю округу. А в его вихрях возник силуэт старого мостика — того, что когда-то вёл к одному из переходов. Мгновение — и он растворился, но намёк был ясен: Город предлагал выбор.