Пыль у дороги (эри-1)

Глава пятнадцатая – Истории любви

Эри приготовила на кухне чай из трав и с подносом поднималась на второй этаж. Дверь в комнату Нашты приоткрылась, в коридоре показалась хрупкая фигурка Элисон.

— Риа, — шепотом заговорила хозяйка, преграждая путь. — С ней сейчас Тирк, не надо беспокоить.

— А как же чай? — Она приоткрыла рот.

— Пойдем ко мне. — Элисон указала рукой в сторону кабинета. — Поверь, ни-ичего хорошего тебя с ним не ждет. Пойдем, пойдем.

Эри бросила беспомощный взгляд на дверь в комнату и послушно поплелась за Элисон.

Нашту и Тирка связывало большее, чем казалось со стороны, думала она, большее, чем было у нее с Охотником.

— Вижу, что он тебе нравится, — начала Элисон, едва Эри поставила поднос на дубовый стол. — Но ты забываешь, что он ищет тебя. Да-да, именно Тирк принес тот плакат с твоим лицом. Нарисованным, кстати, Найдером.

— То есть это именно они ищут меня? — уточнила Эри, растерянно опустившись на стул. — А я надеялась… Но все равно ведь...

— Слушай, даже если бы ты не была полуэльфом и не пускала бы огненные шары, все равно брак с Охотником — несчастный.

— Вы так говорите из-за того, что случилось с Лаэмом? — решилась спросить Эри.

— Что ж. — Элисон села за стол. — Пожалуй, моя история может стать поучительной. Тоже ведь была наивной когда-то, и только теперь понимаю, что отец-то, оказывается, был прав. Он в Толлгарде держит лавочку на центральном рынке. А когда мне было лет семнадцать — как тебе сейчас, да? Ну, чуть младше, значит. Так вот, меня определили в пансион, где готовили, считай, жен чиновников. Мы даже эльфийский учили, — она усмехнулась. — В целом жуткое заведение, почти тюрьма, только с бантиками. Всё по расписанию и правилам. Но каждую весну нас приглашали на бал в Толлгардскую военную академию, где, как понимаешь, и были самые статные и красивые ребята города. И вот, представь, мне почти восемнадцать, ему двадцать два. Невысокий, но крепкий. Как Тирк. Только голубоглазый, с мягким голосом, и обходительный, как дворянин, хоть и родом из кожевников. Влюбилась я, конечно, сразу. Без памяти. И что удивительно — он тоже. Ах, Риа, какое это было время! Тайком виделись. Он через забор сигал, под окна приходил… Тогда очень хотелось повзрослеть и скорее выйти замуж.

Но однажды кто-то из девиц донес главной воспитательнице. Отец был вне себя, забрал из пансиона и посадил дома под арест. А все потому, что Лаэм учился не просто на военного, а на Охотника. Я-то, конечно, не понимала тогда, что в этом такого, но папа знал. Начал искать женихов. Я, понятное дело, воротила нос, продолжая тайно слать любовные записки. В конце концов, моей семье пришлось сдаться.

— Вы поженились? — спросила Эри, заинтересованно подавшись вперед.

— Да. Но после свадьбы вскрылся и подвох. Отец подарил нам домик в хорошем районе, я кинулась его обживать и обустраивать. Думала, что вот наконец-то гнездышко для нас. Будем навеки вместе. Но Лаэм часто уезжал из города, все время пропадал по каким-то делам, может, и женщины другие были, а я никак не могла дать ему сына. Так и жила, считай, одна. Общалась с горничной и от скуки пошла работать к отцу в лавку. И не то чтобы Лаэм не понимал. Просто жизнь его была где-то за порогом. Не рядом со мной. И оба от этого страдали. Брак по любви — это не всегда хорошая идея. Подруги мои, вышедшие за чиновников, хвастались достатком, детей рожали. А когда началась война, приходилось и вовсе довольствоваться редкими письмами с фронта.

— Но война же закончилась, — заметила Эри.

— Война-то закончилась... — протянула женщина невесело. — Я так надеялась, Риа. Наверное, не меньше, чем перед свадьбой. Ждала домой героя, а вернулся приговоренный. Что-то там случилось, начальство было им недовольно, Лаэма понизили, а через год определили служить в Ланкас. Вот и пришлось переезжать. Ты была когда-нибудь в Толлгарде, нет? После столицы Ланкас — это помоечный закуток, а не город. Но выбора-то не было. По крайней мере, Лаэм чаще бывал дома. Со временем он продвинулся, стал собирать себе отряд, нашел Тирка, затем Грэя и мальчика хорошего — Арето. Я таверну открыла. Все было, в общем, даже ничего. Я понимала, что замужество за Охотником предполагает столько жертв, что одной больше, одной меньше... Но тогда я и представить не могла, что в один прекрасный день Лаэм на все просто плюнет. На свои клятвы, на закон. И на эти мои жертвы.

— Была же какая-то причина? — осторожно предположила Эри.

— Они поймали в лесу эльфа. Как обычно, допрашивали, что-то там выясняли, и знаешь, — Элисон покачала головой, — ничего беды не предвещало. Пока в одну ночь Лаэм с Арето не проникли в тюрьму и не устроили остроухому побег. Наверное, старались все сделать тихо, но не получилось. Охранник — отец Нашты — поднял тревогу. Прибежали Грэй с Тирком, стража. Началась потасовка, пролилась кровь. Только эльф все равно сбежал.

— А Лаэма...

— Убили, — отведя взгляд, сказала Элисон. — Вместе с Арето.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Поэтому. — Она налила в кружку остывший чай. — Не влюбляйся в Охотников, Риа. Мы с ними живем на разных берегах.

Эри вышла из кабинета Элисон задумчивой и невеселой.

Каким был этот Лаэм? Стоила ли жизнь одного эльфа смерти отца Нашты и других людей? Почему не объяснился с учениками, с Тирком? Почему перестал любить жену? Ведь если в окна лазил, то куда же все потом делось?