Пылающая в тени

***

Мы шагали вперед по коридору, и каждый шаг отдавался в гулкой тишине, расползаясь эхом по темным стенам. Казалось, древний камень впитывал звуки, оставляя после себя лишь едва уловимые отголоски. Воздух был пронизан леденящим холодом, и каждый выдох превращался в призрачную дымку, быстро таявшую в полумраке. В суженных до тесноты местах на стенах и полу проступали заиндевелые узоры, а острые кристаллы льда, словно хрупкие осколки, поблескивали в неверном свете магических фонарей, разбрасывая дрожащие, тусклые блики. То и дело приходилось зажигать фонарики на ключах, чтобы хоть немного разогнать мрак. Но чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение, что за нами кто-то наблюдает — невидимый, безмолвный, устрашающий.

— Жутковато… — протянула Лира, и ее голос мгновенно улетел за поворот.

— Давайте о чем-нибудь поговорим, — предложила я, надеясь отвлечься от мрачных мыслей.

Мелисса неожиданно вздохнула и задумчиво проговорила:

— А Дэн довольно крут… Да и Дариан тоже. Он такой… умный. И… — она запнулась, а на щеках проступил едва различимый в темноте румянец.

Лира мгновенно вскинула бровь, на губах заиграла лукавая улыбка.

— Уж не положила ли ты глаз на Дариана?

— Нет, конечно! — Мелисса вспыхнула еще сильнее и сердито скрестила руки. — Просто… он очень талантливый.

Лира хмыкнула, но в голосе ее прозвучала неожиданная серьезность:

— В любом случае не стоит даже пытаться. Дариан интересуется только своими исследованиями.

— Он буквально одержим временем, — добавила я, вспомнив, с какой сосредоточенностью он мог просиживать в архивах или часами лежать на кровати, погруженный в свои мысли. — Но, надо признать, маг из него отличный.

Мелисса нахмурилась, отводя взгляд:

— Почему вы мне это говорите? Я же сказала, что ни на кого не засматриваюсь!

Лира пожала плечами и с загадочным выражением бросила:

— На всякий случай.

Я подумала, что после Феликса Лира стала излишне осторожна в вопросах парней. Казалось, тень прошлого теперь всегда стояла у нее за спиной. Впрочем, насчет Дариана она, наверное, права. Он совсем не такой, как Феликс, — в нем нет той зависти, жажды денег, признания и непомерных амбиций, которые так терзали Феликса. Но и теплоты в нем тоже нет. Дариан живет в мире формул, теорий и временных потоков, и, кажется, все остальное для него не имеет значения.

— Меня сейчас больше волнует другое, — вздохнула Мелисса, обхватив себя за локти. — Не появится ли мой отец. Я так… ужасно сбежала.

Я заметила, как напряженно она сжала пальцы, и, не раздумывая, коснулась ее плеча, пытаясь подбодрить.

— Посланник обещал уладить все. Не стоит волноваться раньше времени.

Она кивнула, но в глазах все еще тлела тревога.

Наконец, мы вышли в оживленные коридоры, где академия бурлила своей привычной жизнью. Повсюду мелькали фигуры студентов, раздавался приглушенный смех, а обрывки разговоров сливались в общий фон. Кто-то спешил на дополнительные занятия, стремясь получить от преподавателей последние советы перед написанием курсовых работ, кто-то лениво опирался на подоконник, с азартом обсуждая свежие сплетни.

Темы для разговоров были самыми разными: предстоящие зачеты, тайные ночные вылазки за пределы академии, новые симпатии и горькие разочарования. Многие с нетерпением ждали ежегодную ярмарку, которая скоро должна была развернуться на площади перед зданием академии. Другие уже строили планы на Рождество, мечтательно перебирая в уме кандидатов, с которыми хотелось бы закружиться в вихре танца на балу.

Даже недавние слухи о сорвавшемся заклинании, которые еще несколько часов назад будоражили умы, теперь становились далеким шепотом — незначительной частью академических хроник, которые завтра сменит что-то новое.

Как только мы снова оказались в переходном коридоре, мир мгновенно сжался, погрузившись в гнетущую тишину. Сколько еще в этих стенах таких мест — завораживающих и пугающих одновременно? Полумрак цеплялся за углы, холодные каменные стены местами прорезали мерцающие ледяные плиты, отливающие призрачной синевой. Казалось, сама реальность застыла, окутанная вязкой пустотой, которая с каждым шагом становилась все ощутимее. Хотелось бежать, пока тишина не стала невыносимой, пока она не заглушила мысли, не стерла грань между сном и явью. Но ноги словно налились свинцом, предательски цепляясь за каменный пол, увязая в собственном страхе. Затхлый воздух обжигал легкие ледяным дыханием, оставляя на языке привкус прогорклой сырости. Холод проникал под одежду, липкими пальцами цепляясь за кожу, покалывая даже сквозь плотную ткань формы.

Сердце неслось под действием адреналина, когда вдруг я заметила движение. Легкое, почти эфемерное. Из-под постамента статуи первого мага-основателя Академии Шаттенфрост что-то медленно выползало. Что-то прозрачное, но бесспорно живое. В груди сжался холодный комок.

Я резко схватила Лиру и Мелиссу за руки, инстинктивно отступая к стене. Существо скользнуло на свет, и теперь его можно было разглядеть. Ледяная змея! Ее чешуя, словно высеченная из чистого кристаллического льда, искрилась в полумраке, преломляя свет тысячами колючих бликов. А глаза… Глаза горели. Холодным изумрудным пламенем, полным древней, чуждой энергии. Жуткая и восхитительная! Она смотрела прямо мне в глаза.