Пылающая в тени

***

Тогда еще никто из нас не знал, что этот день станет последним мирным для академии. Последним, когда мы могли беззаботно смеяться, строить планы, надеяться, что все под контролем. А для нашей группы... Лучше бы не вспоминать, что случилось после… Но, как это всегда бывает, лишь пройдя испытания, мы обретаем себя настоящих. Стоило ли оно того? Кто знает…

Ардентис выделил отряд охранников, и мы расставили их по станции. О Фуэго предпочли не упоминать. Не знаю, что думали остальные, но я доверяла этому странному преподавателю — интуитивно, безо всяких логических обоснований.

На прощание профессор лишь сказал, что ему нужно время всё обдумать. А пока… отправил нас на ежегодную ярмарку.

— Отдохните. Повеселитесь. Отвлекитесь.

И мы пошли. Все, кроме Дариана. Он, как обычно, углубился в расчеты временных формул, словно надеясь найти в них ответы на вопросы, что всех тревожили.

Ярморочная площадь сияла огнями, утопая в волшебном свете. Ледяные статуи отбрасывали магические блики, а величественный фонтан Оэ вспыхивал разноцветными брызгами, словно драгоценными камнями. Под ногами приятно похрустывал снег, в воздухе смешивались ароматы горячего шоколада, карамели, свежей выпечки с корицей. Легкий дымок, несущийся от прилавка, где жарили орехи, пощипывал ноздри, наполняя воздух уютным, праздничным теплом.

Но на душе скребло. Хотя был полдень, солнце пряталось за тяжелыми тучами, погружая вершины в мягкий полумрак. Теплый свет фонарей дрожал в прохладном воздухе, смех студентов несся по площади, а в атмосфере витало напряженное предчувствие — то ли грядущего веселья, то ли надвигающейся беды.

Вейрон первым делом потащил нас к ближайшей лавке с шоколадом.

— Надо запастись, — уверенно заявил он, набивая карманы шоколадными фростинами. — Иначе чем подкармливать Адалин, чтобы она улыбалась.

— Я могу улыбаться и без шоколада, — фыркнула я, закатывая глаза. — Если захочу.

— Доказательства, пожалуйста, — хитро прищурился он.

Я невольно усмехнулась, а Вейрон торжествующе кивнул:

— Вот! Видите? Магия работает! — и с довольным видом сунул мне в ладонь монетку.

Тем временем Мелисса с восторгом наблюдала за гимнасткой, ловко балансирующей на натянутом канате. В какой-то момент девушка замерла в воздухе, зависнув над площадью, не касаясь веревки ногами, — и толпа ахнула.

— Как она это делает?! — выдохнула Мелисса, хлопая ресницами.

Лира, стоявшая рядом, лишь сдержанно улыбнулась, а вот Дэн и Каэль… Они вовсе не смотрели гимнастку. Их взгляды то и дело пересекались, полные напряжения и враждебности. Казалось, между ними искрили невидимые разряды, постепенно накаляя атмосферу. Еще немного — и полыхнет от невысказанных слов и сдерживаемых эмоций.

Я вновь глянула на девушку, которая теперь раскланивалась, спустившись на землю, скользнула взглядом по прилавку, где продавали яблоки в карамели на палочке…и вдруг… Галантерейная палатка.

Я узнала ее сразу.

Безглазая женщина.

В прошлый раз я всего лишь купила у нее колготки, но пустые глазницы врезались в память так глубоко, что забыть их оказалось невозможно.

Пока Лира и Мелисса, закончив с гимнасткой, увлеченно перебирали ленты и перчатки, а парни задержались у соседней лавки с кинжалами, женщина вдруг подалась вперед, оказавшись слишком близко. Ужас охватил в тот же миг, но я не могла даже пошевелиться.

— Я все еще мечтаю о твоих глазках, — ее голос скользнул змеиным шепотом, проникая под кожу. — Я знаю множество ритуалов и заклинаний. Если решишься — приходи. Любое желание для тебя.

По спине пробежал озноб.

Я отступила, но женщина внезапно схватила меня за запястье. Пальцы ее были ледяными и шершавыми, как пергамент. Прежде чем я успела вырваться, она вложила в ладонь маленький черный прямоугольник.

— На всякий случай, — хищно улыбнулась она. — Жизнь длинная.

Сердце рвануло в бешеном ритме, и я в панике отстранилась. Резко схватив Мелиссу за руку, развернулась и потащила ее прочь.

— Пошли.

— Что? Почему? — удивленно обернулась она.

— Просто пошли, — повторила я, не оборачиваясь.

В груди колотился гулкий страх.

Я сжала пальцы, намереваясь скомкать визитку, но бумага оказалась плотной, твердой, почти каменной. Раздраженно швырнув ее в ближайшую урну, я поспешила дальше, не сбавляя шага.

Но когда мы вернулись на площадь, я замерла, ощущая странный, липкий холод в пальцах. Опустив глаза, застыла.

Черный прямоугольник снова красовался у меня в руке.

Сколько бы я ни пыталась избавиться от него, он появлялся снова и снова. Рвала на кусочки под изумленными взглядами остальных, бросала в костер, топила в фонтане — но каждый раз он оказывался целым и невредимым в моей руке.

В конце концов, я сдалась. Просто сунула визитку в самый дальний отсек рюкзака, застегнула молнию и решила подумать об этом позже.

Вскоре я почти забыла о ее существовании.