Пышечка (не)для Мажора

Глава 2

Лера Данилова

Теряюсь. Смотрю в дикие глаза и не нахожусь с ответом.

– Ты явно не вписываешься! – показывает на присутствующих.

Ищу Аврору. Сёстры Рудневы не позволяют ей помочь мне. Точнее парни, которые стелятся у них под ногами, стоит им только пальчиком поманить. Злата и Регина злобно улыбаются.

Неожиданно Лекс хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Ты не ответила на мой вопрос, – его разноцветный взгляд вонзается мне в лицо. Рассматривает.

– Пришла с подругой, – шепчу.

– В следующем году уберу из приглашений «плюс один», чтобы не было таких вот недоразумений! – он выделяет последнее слово, давая понять, что речь идёт обо мне, а не о падении.

К нам подходит старшая из сестёр Рудневых.

– Я выгоню её! – впивается длинными ногтями в моё запястье.

Климов поворачивает голову. Смотрит на неё, не мигая, властно. Девушка не выдерживает, отпускает меня и отступает на шаг. Пугается грозы в зелёно-голубых глазах.

– Она останется. Пусть поглядит на нас и поймёт, к чему ей стоит стремиться. Может в порядок себя приведёт! – растягивается в улыбке, а в ней сквозит самая настоящая издёвка.

Резко разворачивается и собирается уйти.

– А кто тебе сказал, что стремлюсь стать такой же, как вы? – само вырывается.

Я в шоке от себя. Но раз начала, уже продолжу. Его слова сильно задели.

– И у меня тоже есть предпочтения. Лучше останусь такой, какая есть, чтобы не попадать в поле зрения высокомерных заносчивых богатеев вроде тебя, – поджилки трясутся, но отступать не намерена. – Я пришла с подругой за компанию. Потому не льсти себе и не думай, что все мечтают находиться здесь. Мне и даром это не сдалось, – следовало бы укоротить язык, но раз начала, то лучше не отступать.

Лекс медленно разворачивается и начинает хлопать в ладоши. Смеётся. Его низкий, хриплый смех подобен рычанию зверя. От этого парня по коже расползается мороз.

– Твои слова лишь попытка оправдать свой внешний вид, – приближается, обходит меня вокруг. Кривая усмешка Климова заставляет чувствовать себя ничтожной. – Фигурка вроде ничего, но лишние килограммы явно мешают. Когда похудеешь, тогда и дерзи мне. Сейчас только отнимаешь у меня время, – разноцветные омуты сверкают так, будто унижение другого приносит ему бескрайнее удовольствие. – Куда твоя мама смотрит? Не может наставить дочь на путь истинный? Или у неё такие же проблемы с весом?

Все ржут.

И тут меня накрывает. Всё могу проглотить, только не сказанное в адрес мамы. Она болеет уже который год. И мой лишний вес – это заедание стресса. Когда ей становится хуже, я могу целый день сидеть и что-то жевать.

Не успеваю осознать, как мой кулак взмывает вверх, и Лекс получает по лицу. Зеваки разом охают, а он кончиком языка проводит по уголку рта, из которого течёт тоненькая струйка крови.

– Не смей говорить о моей маме! – смотрю ему в глаза.

Блин… у него ведь прозвище «Молот»! Сейчас размажет меня и секунды не пройдёт.

Готовлюсь к худшему, но он вдруг заливается от хохота.

– Дерзкая! Мне нравится! Жаль фигуркой не вышла! – смешинки в его глазах – это очередная насмешка.

– А мне вот не жаль! – подхожу к подруге.

Её сразу отпускают.

Надо поскорее отсюда уматывать.

– А куда ты так спешишь, пышечка? – спрашивает Климов, и даёт знак своим, чтобы не выпускали нас. – Можешь остаться, я ничего против не имею.

– Я против!

Лекс приближается и кладёт руку на плечо Авроры.

– Ну, тогда, пусть она остаётся, а ты иди! – лёгкий наклон головы, будто с интересом рассматривает музейный экспонат. – Или всё же останешься? – бросает мне вызов, слышу это в его голосе.

– Если ты уберёшь от неё свои руки, я останусь!

Красивые губы трогает лёгкая улыбка, обещающая игру.

Во что я ввязалась?

Он меня сейчас изучает, решает, стоит ли углубляться. Во взгляде искры любопытства, будто думает: “Ну-ка, удиви меня!”

Только я сегодня сама себя удивила и вряд ли способна на что-то ещё.

– Похоже нас ждёт многообещающий вечер! – подмигивает мне, а потом подходит к дивану и садится. – Продолжаем веселиться, ребятки! – звучит так, словно тема разговора закрыта, но по интонации понимаю, что Молот не закончил.

– Лер, давай, уйдём! Прости, пожалуйста, что притащила! Лучше бы не приходили, – Воронцова действительно переживает за меня. Но нам лучше остаться. Он ведь и в универе может подстроить что-нибудь.

– Немного постоим в стороне, чтобы быть в поле зрения Климова, а потом уйдём незаметно, когда про нас забудут. Иначе его прихвостни не дадут нам покоя.

– Лер, Лекс явно что-то задумал! – цепляется за мою руку. – Я боюсь за тебя!

– Всё нормально! Хуже унижений, что перенесла сегодня, вряд ли что-то может быть.

– Почему они так с тобой? Ну подумаешь пухленькая, – поджимает губы.

– Я не вписываюсь в стандарты, навязанные обществом, соцсетями и телевидением.

Подруга вздыхает.

– Ну что сыграем в семь минут рая? – спрашивает Климов.

Толпа сразу оживляется, поддерживая идею.

Он переводит взгляд на меня.

– Рискнёшь… булочка? – нарочно делает паузу, медленно скрещивая руки на груди – это жест полный превосходства.

– Не соглашайся! – шепчет Воронцова.

– А ты думаешь, нам кто-то позволит отказаться? – не отвожу глаза, смотрю в зелёно-голубую бездну.

Уголки его губ изгибаются в лёгкой, но обжигающей улыбке.