Пышечка (не)для Мажора

Глава 4

Лекс Климов

Свет отключается. Слышу её частое дыхание.

Не вижу Леры. Темнота слишком плотная, чтобы позволить глазам зацепиться хоть за что-то. Но это ничего не меняет. Я ощущаю её присутствие. Нас разделяет всего метр. Который, сокращаю в один шаг. Воздух становится гуще, тяжелее, насыщеннее. А всё потому, что небольшое помещение заполняет малиновый аромат.

– Что будем делать? – спрашиваю шёпотом, придвигаясь ещё ближе.

– Ничего! Просто переждём эти семь минут, – в темноте голос пышечки звучит иначе.

Он будто подпитывает моё воображение. Не вижу, но воображаю, и именно это медленно ломает мой контроль.

Темнота глотает всё: силуэты, очертания, даже намёк на линии тела. Но я слышу: лёгкий шорох ткани, тихое движение воздуха, и… самое главное, её дыхание. Оно нарушает тишину. Тонкое, но слишком явное для моего слуха.

Встаю к ней вплотную. Каждый выдох Леры касается меня, как прикосновение, которого я не просил. Ловлю её ритм и чувствую, как моё собственное дыхание становится чаще.

Темнота ещё никогда так не действовала на меня. Или причина в девушке? Не может быть в ней! Она ведь не вписывается в мои стандарты красоты.

Внутри закипает раздражение: я не должен это ощущать и тем более хотеть чувствовать тепло Даниловой. Но интерес растёт именно из-за того, что я не вижу её, а только слышу и догадываюсь. Мозг сам рисует силуэт, и ярче, чем показала реальность.

– Отодвинься! – отталкивает меня.

Но расстояние между нами увеличивается на чуть-чуть.

– Ты ведь понимаешь, что сегодняшний день лишь начало? – мой голос звучит низко, хищно.

– Начало чего?

– Ты посмела ударить меня, ещё и при всех.

– Ты вынудил!

– Неважно, что я говорю, все всегда принимают сказанное мной и повинуются, а ты перешла черту, – вновь провожу языком по уголку губ. Неприятно щиплет.

– Я не отношусь к этой кучке снобов, желающих подлизаться к тебе.

Одна моя бровь поднимается вверх.

– Ну раз так, то жди ответку. Я ведь никогда не прощаю тех, кто посмел повысить на меня голос. У тебя есть шанс.

– Шанс? – выдыхает с надеждой.

В груди нарастает жгучее предвкушение, будто я стою на грани. Злюсь: это не должно действовать таким образом, не должно цеплять. Но именно эта тьма, где нет ни образа, ни даже очертания, лишь её тепло и дыхание, делает ожидание болезненно-сладким.

– Ты встанешь передо мной на колени и извинишься! – предлагаю, как выйти из ситуации, не пострадав. – Или можешь прислуживать мне. Выбирай меньшее из зол. Первый вариант избавит тебя от меня сразу, а второй продлится столько сколько я захочу.

– Я выбираю третий! – внезапно она включает фонарик на телефоне.

Наши взгляды встречаются. Её синева сейчас бездонная. Почти чёрная.

– И какой же?

Хватает с полки стеллажа мою детскую биту.

– Я пришибу тебя этим! – выставляет перед собой.

– Зря ты так, только сильнее злишь меня, – скалюсь, подобно гиене.

Мне нравится её смелость. А ещё мурашки на белой коже. Лере страшно, но задний не даёт. Это достойно уважения. Прежде никто не осмеливался так себя вести со мной.

– И вообще, время уже закончилось! Засекла, знаю.

– Наше время закончится тогда, когда я скажу. Ты думаешь, они продолжают игру? Прислушайся, пышка!

Проходит несколько секунд, и синие глаза увеличиваются в два раза. Слышит заводную музыку и смех. Мои гости веселятся.

Я пользуюсь её шоком, подаюсь вперёд и хватаюсь за запястье. Давлю, вынуждая выпустить из пальцев биту. Наши тела сталкиваются в борьбе. И мне… блин… нравится мягкость Леры. Такая тёплая. Что со мной? После того, как Данилова заехала мне, мозги набекрень съехали?

Тянусь к её мягкости так, как тянутся в холод к теплу. Хочу чувствовать, как под ладонями оживает её кожа, как дыхание девчонки становится неровным. В ней нет хрупкости, к которой привык, но она полна жизни, настоящая, земная, и это пьянит.

Срабатывает. Она выпускает биту.

– Отпусти меня! – требует.

А я наоборот грубо завожу руку Леры за спину и сильнее сжимаю.

Меня влечёт к ней. Внутренности скручиваются от раздражения. Чёрт, я не должен этого желать! Приказываю себе не смотреть, не думать. Вытесняю из головы образы, возникающие перед мысленным взором, но собственное тело предаёт.

Взгляд скользит по изящной шее, задерживается на линии, ведущей к ключицам, а потом сползает ниже к груди. Там есть на что посмотреть, уж поверьте! И в данный момент я ненавижу то, как сильно меня тянет к ней.

– Умоляй и, может, я пощажу! – играю с девчонкой, словно кот с мышкой.

Но есть жирное НО. Я злюсь и на себя, и именно эта злость подливает масла в огонь. Гнев в синих глазах гипнотизирует. Лера становится ядом, разъедающим меня изнутри. Пытаюсь стоять прямо, сохранять холод, но внутри столько всего происходит.

– Прошу! – нежный голос звучит слишком тихо, в нём слышится повиновение, но её симпатичное личико выдает протест.

Ух! Аж вздрагиваю от удовольствия. Нет, знал, что я больной на голову, но это уже переходит все рамки. У меня новый фетиш? Девушки с пышными формами? Ну уж нет!

Грубо отталкиваю её от себя, она чуть ли не падает. Я улыбаюсь медленно, лениво, с оттенком насмешки.

Лера тут же подбегает к двери и начинает дёргать за ручку, но она не поддаётся. Поворачивается ко мне и обречённо облокачивается на деревянную поверхность спиной.

Достаю из кармана телефон и пишу Витьке. Он выпустит нас. И приближаюсь к Даниловой, чтобы припугнуть сильнее, как дверь резко открывается, толкая пышку. Она налетает на меня, и наши губы встречаются.