Пышечка (не)для Мажора

Глава 10

Лера Данилова

Боже, боже, боже! Он меня убьёт!

Аккуратно провожу платком по крепкому прессу, чтобы не сделать больно. Кожа покраснела. Надеюсь, ничего серьёзного.

Какая же я неуклюжая.

– Извини, пожалуйста! Очень больно? – поднимаю на него глаза.

А он будто завис. Молчит. Просто смотрит на меня.

У меня же есть специальная мазь в сумке! Я недавно обожглась, приходилось смазывать ожог. Начинаю искать её, как обычно, нахожу на самом дне. Самое необходимое почему-то всегда там валяется.

– Это поможет! – выдавливаю крем и собираюсь нанести.

– Ты что собираешься делать?

– Хочу смазать, чтобы не болело, – хлопаю глазами.

– Подожди, сниму с себя мокрую футболку! – и он правда это делает. – Мерзко липнет.

Чувствую, как глаза лезут на лоб. Я, конечно, знала, что Лекс натренированный и накачанный – это видно даже сквозь одежду. Но его рельефный торс производит на меня неизгладимое впечатление.

Аж икать начинаю.

– Ты чего? – улыбается он.

– Испугалась… ик… что сильно обож… ик… гла! – лгу, едва сдерживая икоту и смущение.

– Угу, понятно! Ну валяй! – разрешает смазать кремом.

Сглатываю. До сих пор икаю. Но только мои пальцы прикасаются к его коже, икота прекращается, а вместе с ней и дыхание пресекается.

Климов замирает, его взгляд на секунду смещается куда-то. Хмурится.

О чём он думает? Что творится у него в голове? Попробую понять. Я люблю психологию. Может, смогу правильно прочитать эмоции этого холодного парня.

Широкие плечи Лекса напрягаются, дыхание чуть учащается, но внешне он остаётся почти спокойным. Лишь пальцы слегка дрожат, а в глазах мелькает что-то новое.

Кажется, будто каждое моё касание оставляет след на нём, который кроме него никто не видит. И хотя у Климова совершенно невозмутимый вид, что-то всё же не так.

– Не болит? – спрашиваю.

– Лучше я сам! – выхватывает у меня крем.

Фух, освободил меня от этой пытки. Прикасаться к нему – то же самое, что касаться открытого огня. На пальцах нет ожогов, но я их ощущаю. Подушечки щиплет. Жаль, что на них не нанесёшь крем, всё равно не поможет.

– Есть одна проблемка, – рассматривает меня с ног до головы.

– Какая? – начинаю нервничать.

– Мне нечего на себя надеть. Мой свитшот на тебе, – разноцветные глаза блестят, как глаза дикого зверя в темноте.

– Я могу надеть мою порванную майку, – сглатываю, – и вернуть тебе твою.

– Давай!

– Я переоденусь в уборной и вернусь.

Лекс вдруг придвигается ближе, практически вплотную. Стоит, слегка наклонившись. Пальцами играет прядью моих волос. Разноцветный взгляд задерживается на моих губах, словно он проверяет мою реакцию.

Лёгкая ухмылка поднимает уголки красивых губ. Будто невзначай касается моего лица. Его движения медленные и преднамеренные, и сразу понятно, что наслаждается этим моментом.

Он почти невозмутим, но едва заметные искорки в зелёно-голубых глазах выдают азарт. Лекс играет, изучает, поддразнивает, и делает это умело, наслаждаясь тем, что способен очаровать кого угодно.

Но есть одно “но”, на меня уловки Климова не работают. Я больше хочу умотать отсюда, чем остаться рядом с ним и продолжить эту игру.

– Не нужно. Я же говорил, что слишком брезгливый, чтобы надеть вещь после кого-то. Запоминай то, что говорю. Больше повторять не буду, – протягивает руку через меня и берёт свою куртку с парты. Надевает на себя.

Но до того как Климов застёгивает молнию, мой взгляд всё же падает на крепкий торс. При каждом движении он напрягается только сильнее, и мышцы выделяются всё больше. Хорошо, что татуировки не полностью его покрывают, а частично.

– Насмотрелась? – Лекс всё ещё стоит рядом, но не слишком близко.

Наблюдает, испытывает на прочность. Хорошо знает цену своей внешности. Позволяет разглядывать совершенную фигуру.

– Я не…

Вздрагиваю от его очередного прикосновения, а он слегка улыбается, будто радуется моему маленькому трепету.

Поза Климова, как и всегда, расслабленная, внешне холоден, но от него исходит определённый посыл – намеренная провокация.

– Да ладно тебе! Я не против. Как говорится: смотреть можно, трогать нельзя. Сегодня исключение, – морщит нос, будто мои прикосновения были ему противны.

– Ну и замечательно, без прикосновений мне очень даже подходит, – и это действительно так.

Пусть между нами сохраняется дистанция.

– Почему? Боишься, что понравится? – Климов снова за своё.

– Прекращай! – хмурюсь. – Я читаю тебя, как открытую книгу.

– Что? – от удивления вскидывает бровь.

– Прекрасно понимаю, что ты играешь со мной, проверяешь, как реагирую. Вижу твой азарт. Тебе нравится испытывать людей на прочность. Вроде спокоен и холоден, но всё же заинтересован, – выдаю в одной интонации, словно произношу заученное наизусть правило.

Его брови слегка сдвигаются к переносице.

Не знаю, откуда это берётся, но вижу Молота насквозь.

– Интересно-интересно! – заявляет. – А ты не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Я, по-моему, его только подстегнула и сильнее раззадорила. Людям вроде него нужно что-то, чтобы чувствовать себя живыми.

Что же произошло в твоей жизни, Климов? Что тебя сделало таким?

– Чувствую, последний учебный год будет для меня запоминающимся, – хищно улыбается, показывая своей улыбкой, что в этот раз жертвой он выбрал меня.