Пышечка (не)для Мажора

Глава 14

Лекс Климов

Моя жизнь утратила краски. Их больше нет. Всё кажется чёрно-белым, а чаще всего серым. Но каждое появление этой пышечки, как яркая клякса. Пятнышко, которое вносит капельку цвета в моё существование.

Вот и сейчас, когда лежу у неё на коленях и гляжу в бездонные глаза, мне чуточку лучше. Я спокоен, хотя совсем недавно словно зверюга бросался на охранников, чтобы их разозлить. Мне нужна была взбучка, чтобы не чувствовать душевную боль. Физическая её немного заглушила, так сказать, переключила на себя внимание. А эта девчонка помогает ещё больше.

Её пальцы играют с моими волосами. Давно никому не позволял это делать. Точнее никому кроме мамы не разрешал. Но сейчас мне очень хотелось ощутить чьи-то тёплые руки. И, что странно, я выбрал именно Леру.

Она слегка наклоняется, видимо рассматривая рану на брови. Её волосы касаются моего лица, и я невольно принюхиваюсь к ним. Снова малина. Глаза сами собой закрываются.

– Очень болит? – в тихом голосе слышу беспокойство.

И беспокойство Даниловой как-то странно отзывается внутри.

– Я привык! – отвечаю, вновь делая глубокий вдох.

И вдруг её пальчик осторожно проходится по моей брови.

Я замираю. Сердце ударяется о рёбра слишком сильно, дыхание на миг обрывается. И именно это чертовски бесит меня.

Злость поднимается из глубины, но не на неё, а на себя. На то, что простое прикосновение способно разрушить мою привычную холодность, превратить в заложника собственных ощущений.

Сжимаю челюсть, пытаясь вернуть себе равнодушие.

– Есть припухлость, нужно приложить что-нибудь холодное. Может, остановимся у киоска, я куплю холодную воду или газировку? – предлагает, а я бешусь только сильнее.

– Не нужно! – отвечаю грубо.

Сейчас сам себе противен, потому что не понимаю, где кончается ненависть и начинается странное и непонятное притяжение. Всё смешалось: раздражение, тяга, растерянность, гнев.

Она сразу убирает пальчики. Мне же ужасно хочется вернуть их обратно.

«Лера не в моём вкусе!» – напоминаю себе.

Всего-навсего играю с ней, как кот с мышкой. Когда надоест, выброшу из своей жизни. Пусть ответит сполна за свою дерзость, а я скажу ей: «Прощай!»

– Ладно! – произносит тихо и отворачивается к окну.

Я поднимаюсь и сажусь. Но, твою мать, всё время бросаю на Данилову короткие взгляды. А потом и вовсе наплевав, что она подумает, рассматриваю её.

На ней какая-то дурацкая оверсайз майка, скрывающая всю её женственность. Несмотря на лишний вес, всё пропорционально. Фигура песочные часы. И теперь я знаю, какие мягкие бёдра у девчонки.

Наконец, таксист останавливается. Первым вылезаю я. Она оплачивает. Хорошо перевёл ей деньги.

Каждое движение отзывается сильной болью. Пышечка подскакивает ко мне, и кладёт мою руку к себе на плечо. Сначала принимаю помощь, но когда понимаю, что слишком странно моё тело реагирует на близость с ней, резко отпихиваю.

Данилова послушно идёт на расстоянии. Мы поднимаемся ко мне на лифте. Я достаю ключи и открываю двери. Она остаётся стоять на пороге.

– Тебе особое приглашение нужно? – и снова мой тон чересчур резкий.

– Нет! – входит.

Я вижу, как ей неловко. Обычно девушки в моей квартире ведут себя раскрепощённо. Лезут целоваться и обниматься, и делать ничего не нужно. А эта стоит в прихожей и мнётся с ноги на ногу.

– Помоги мне обработать раны! – подзываю её. – Аптечка в кухонном шкафчике, на верхней полке.

Кивает. Через пару минут Лера уже сидит рядом со мной и смачивает ватный диск перекисью. Начинает с брови, которая встревожила её больше всего. Потом берёт йод, окунает в него ватную палочку и аккуратно наносит на рану.

Морщусь.

– Прости! – пододвигается ближе и дует, стараясь уменьшить жжение.

Взгляд сам скользит на пухлые губы, и я залипаю. Всё внимание – только на них. Сердце сбивается с ритма, и в голове мелькает одна-единственная мысль: «Как от них оторваться?»

Каждое их движение – маленький удар по нервам. Когда она чуть прикусывает нижнюю губу, усердно обрабатывая мои ссадины, по спине пробегает ток. Я зацикливаюсь на их форме.

А эффект усиливают пронзительная синева. Сердце пропускает удар, дыхание спирает, и я не могу ни моргнуть, ни отвести взгляд.

Что со мной вообще происходит? Лера не в моём вкусе! НИ КАПЛИ!

Но я продолжаю смотреть, и внутри появляется дрожь: тёплая, сладкая, растекающаяся по телу. Всё вокруг будто исчезло, остались только эти глаза. Кажется, если она моргнёт, я потеряю равновесие и рухну.

Чем дольше гляжу в сапфировую бездну, тем глубже погружаюсь. В груди – огонь, в животе – лёгкая тяжесть, а в голове – полный беспорядок.

Не знаю, как выгляжу со стороны, но надеюсь, удаётся сохранять на лице безразличие к происходящему.

– Не смотри на меня так! – вдруг заявляет она.

Вообще-то в моих планах влюбить в себя Леру и разбить ей сердце. Уроком будет для других девчонок. Никто больше не посмеет мне перечить.

– И как же? – мой голос мгновенно становится ниже, сексуальнее.

Я будто даю себе разрешение показать то, что творится у меня внутри. Может, и губы Даниловой попробовать? В тот раз успел ощутить лёгкий ягодный привкус.