Пышечка в деле: бриллиантовый аудит

ГЛАВА 1

Земля 2304 год.

Штаб-квартира Межгалактической полиции на Земле встретила меня запахом озона, жареной гречки и чьей-то безнадёжно сгоревшей карьеры.

Здание на окраине Нью-Токио напоминало бетонный куб, который пытались скрестить с гигантским калькулятором, а потом передумали и облили серой краской из пожарного брандспойта. Внутри к этому добавлялась особая эстетика: стены в разводах от кофе, таблички «Вход воспрещён» на каждом втором углу, а на третьем — «Вход только для служебных дроидов, людей и существ, не имеющих конечностей», куда я и направилась.

Коридоры петляли, как финансовая отчётность юпитерианской прачечной, и вели, казалось, в четвёртое измерение, где забыли включить гравитацию.

Но главное — ни одного лифта без очереди! Дверцы лифта закрылись, и я с негодованием притопнула. И почему кабинки такие маленькие, нормальные финансовые аудиторы не влезают. Я откусила кусочек от пончика с джемом и принялась жевать.

Третий за утро, но кто считает? Диета была объявлена, но не оплачена. Крошки посыпались на синий мундир, с нашивкой финансового аудитора и пятном от вчерашнего борща. Борщ, кстати, был диетический. Свекольный бульон без сметаны. Но с гренками. Гренки — это же просто хлеб, а хлеб — это углеводы, а углеводы в первой половине дня…

Ах, да ладно.

Наконец-то лифт вернулся и уверенно зашла внутрь, сразу же нажав кнопку этажа номер пятьдесят, не дав двум щуплым аналитикам проскочить внутрь. Судя по бейджам — стажёры.

— Извините, — сказала я без тени извинения. — Служебное расследование. Экстренный вызов. Секретные данные. И вообще — лестница полезнее для фигуры.

Один из них, блондин с голограммой на ногтях (очевидно, из отдела маркетинга), попытался возразить:

— Но здесь пятьдесят три этажа, а мы…

— А вы молодые, стройные, — перебила я, окинув их взглядом, который давал понять: спорить бесполезно как доказывать, что пончик — это не завтрак, а десерт. — Ноги вам в руки, мальчики. Лестница справа по коридору, четвёртая дверь налево, не благодарите.

Двери лифта закрылись прямо перед их вытянувшимися лицами. Я почувствовала лёгкое удовлетворение. Конечно, это было мелко. Но когда ты полная женщина в мире, где все вокруг пьют протеиновые коктейли и парят в лифтах с грацией балерин, маленькие победы становятся большими. Тем более что Цифиркин из сумки одобрительно пискнул.

— Агрессивное поведение, Зоя Павловна, — заметил дроид, перебирая лапками по краю сумки. — Но статистически эффективное. Шанс доехать без лишних остановок повышен на шестьдесят процентов.

— Шанс дожить до конца дня без лишних свидетелей — на все сто, — парировала я, доставая из кармана салфетку и промокая крошки с губ. Пончик был съеден, но послевкусие осталось.

Я посмотрела на своё отражение в зеркальной стене лифта. На меня смотрела женщина с красивыми каштановыми волосами, яркими зелёными глазами и решительным взглядом. И с сумкой, которая весила как минимум как один из тех аналитиков.

Лифт дёрнулся и пополз вверх. Тридцать восьмой, тридцать девятый… На сорок третьем он снова было замедлился, собираясь открыть двери, но я молча нажала кнопку «закрыть» с такой силой, что пластик жалобно хрустнул.

— А вы говорите, диета не помогает. Агрессия сжигает калории, — заметил Цифиркин.

— Цифиркин, ещё одно слово про калории — и я сдам тебя в переработку на бухгалтерские счёты. Сорок шестой, между прочим.

Двери открылись, я вдохнула поглубже (пуговица на блузке отчаянно, но молчаливо выдержала) и величественно вышла из лифта, сразу же направившись к арке проверки.

Арка стояла поперёк коридора, как хищник, поджидающий добычу. Металлическая дуга, унизанная сенсорами, инфракрасными датчиками и одной маленькой красной лампочкой, которая моргала с таким видом, будто знала про меня что-то неприличное. Рядом с аркой дремал охранник-андроид модели «Сторож-3000».

— Проходите, гражданка Громышина, — произнёс андроид, даже не открывая глаз. — Только сумку на ленту.

— А можно - не надо? — спросила я ласково. — Там личные вещи, средства гигиены, дневник пищевых срывов.

— Надо, — отрезал «Сторож». — Регламент 34/7, пункт «Б», вы же знаете, сами расписывали в 2304 году.

Расписывалась, как в дневнике, что больше не ем пончики. Я вздохнула и поставила сумку на ленту сканера, которая жалобно прогнулась. «Сторож» промолчал, но его молчание было громче всякой сирены.

Сумка уползла внутрь, что-то звякнуло, клацнуло, а потом из динамиков раздался голос Цифиркина:

— Я протестую! Меня не сканировать! Я не бомба, я помощник аудитора!

— Успокойся, — шепнула я в сторону сканера. — Это просто процедура.

— Для бомб — процедура, а для порядочных калькуляторов — унижение! У меня там, между прочим, матрица! Её сканировать нельзя!

— Не ной, Цифиркин. Ты калькулятор, а не неженка.

Я шагнула под арку, которая загудела, замигала зелёным, потом жёлтым, потом снова зелёным. Датчики веса подо мной зафиксировали показатели и замигали красным. Надо мной зажглась голограмма: "Зоя Павловна Громышина. Допуск — уровень А".

— Цифиркин, — позвала я, важно шагнув из противной арки, поправляя пышную юбку. — Ты живой?

— После сканирования у меня матрица сбилась, — пожаловался Цифиркин, выползая из сумки. — Я теперь на неровной поверхности буду считать с погрешностью в три процента!

ЦИФ-777 "Цифиркин" мой первый и верный дроид-калькулятор, купленный на первый гонорар от дела. Карманный вычислительный дроид бытового и учебного назначения напоминал крошечного механического паука с клавиатурой и биометрическими индикаторами.

— Ничего, — произнесла я, забирая сумку, которая стала тяжелее. Кажется, Цифиркин прихватил с собой пару канцелярских скрепок со сканера. Молодец. — Три процента — это наша скидка на риск. Комиссар Хван любит круглые цифры, а я люблю, чтобы было интересно.

— А я люблю, чтобы моя матрица была цела, — буркнул Цифиркин, прячась обратно. — Диета у неё. Погрешность. Кошмар!