Пышка-Белоснежка и 7 горцев

1

— Ася, тебе хватит, пожалуй, сырников, — Алла сверлит меня злобным взглядом, хотя ее губы растягиваются в лживой улыбке.

Моя мачеха буквально отбирает у меня тарелку и пихает взамен ненавистный зеленый салат. На завтрак!

— Любимая, может быть, ты преувеличиваешь? — с обожанием смотрит на неё мой отец. — У девочки растущий организм. Ей же всего восемнадцать. Костлявые женщины мужчинам не нравятся. Вот у тебя, например, есть за что ухватиться. Прямо как у Аси, — игриво смотрит он на неё, и я вижу, какой злобой снова вспыхивает её взгляд при этом сравнении.

— Что ты нас сравниваешь! — плаксиво начинает она. — Я — уже взросла женщина. У меня есть муж, — и я вижу, как её хищная рука с ярко-красным маникюром ложится на колени моего папы. — Самый лучший муж на свете… — растягивает кроваво-алый рот в обольстительной улыбке…

Он весь мгновенно напрягается, я вижу, что ему даже сейчас, за столом, сложно себя сдерживать. Так она действует на него, тварь! Хотя он уже взрослый мужчина. Но я уверена, что она околдовала его, заговорила.

Потому что с тех пор, как мой папочка встретил эту дрянь, он изменился. Стал сам не свой. Словно послушный телёнок бежит исполнять любое желание этой злобной ведьмы, которая только и делает, что тянет из него деньги.

Я отлично слышу стоны и крики из их спальни по ночам, когда лежу в своей девичьей спальне. Каждую ночь она высасывает из него все соки. Выпивает его досуха.

И мой папа уже не может ей сопротивляться, словно привязан к ней невидимыми нитями.

— Ты же сам знаешь, как я люблю твою дочь, — и её пальцы сжимают его колено под столом, ползут уверенно выше, к его ширинке. — Да что там говорить, она уже и моя дочка. Я хочу ей только счастья. А в моде сейчас опять худоба. Пусть немного посидит на диете. Ей это только на пользу, — снова смотрит она на меня через плечо с усмешкой. — И жениха так быстрее найдёт.

— Ну хорошо, девочки. Как скажете, — примирительно заключает отец, и я вижу, что в эту секунду он уже готов на всё.

Даже если это сука предложит меня посадить в клетку с тигром. Он всё равно скажет: ну хорошо, девочки, как скажете.

Только это не я говорю, а моя злобная мачеха, которая сейчас массирует ноги моего окончательно размякшего от её ласк отца.

— Кстати, помнишь Аслана? — проблеск мысли снова мелькает во взгляде моего всегда такого уверенного и властного папы. — Сына дяди Руслана? Я пригласил их на днях к нам в гости. Я помню, Аслан был влюблён в тебя в детстве, — продолжает мой папа. — Очень достойная семья, с такими не грех породниться. И Аслан только недавно из Англии вернулся, университет там закончил.

Я вся мгновенно вспыхиваю. Конечно, я помню красавчика Аслана! И он уже такой взрослый! Ему двадцать пять лет, а мне только восемнадцать… Я помню, как они приходили к нам в гости, когда я была ещё малышкой, и как я всегда смотрела на него. Как на взрослого. Как на волшебного принца.

Интересно, каким он стал?

— Вот и хорошо. Надеюсь, ему нравятся толстушки, — снова кривится, обернувшись ко мне Алла. — Ты же явно не успеешь сбросить десять килограмм до его прихода, — снова издевается она надо мной. — А я вот как раз кое-что очень даже успею сделать до твоего отъезда, — наклоняется она к моему папе и шепчет ему что-то на ухо.

Я вижу, как он мгновенно будто багровеет, и неуверенно бормочет:

— Приятного аппетита, дочка, нам с твоей мамой нужно подняться наверх ненадолго. У нас кое-какие дела, — и вот злая ведьма, покачивая своими шикарными, как у Ким Кардашьян, бёдрами, уводит своего перевозбуждённого муженька наверх.

Мне хочется заорать на него, что она не моя мама, и никогда ей не станет. Я-то знаю, как она ненавидит меня!