Пышка для брачного реалити

Глава 1. Гримёрка за десять минут до эфира

— Если этот ваш миллиардер начнёт раздеваться при мне без предупреждения, я выставлю тебе счёт за моральный ущерб, Кира.

Алиса Морозова влетела в съёмочный павильон с чемоданом косметики, телефоном у уха и такой злостью, что охранник у входа молча посторонился. На шее болтался чужой пропуск, волосы выбились из пучка, чёрная рубашка прилипла к спине, а в голове билась одна мысль: подругу она всё-таки когда-нибудь придушит кистью для румян.

— Алис, пожалуйста, — простонала Кира в трубке. — У меня температура, а у них главный герой через десять минут в кадре. Там всего-то убрать блеск, пройтись пудрой и не спорить с ним.

— Не спорить с мужчиной, который добровольно пошёл выбирать жену под камерами? — Алиса свернула за угол и едва не споткнулась о кабель. — Обещать не могу.

Она увидела дверь с табличкой “Гримёрная №1. Марк Ветров” и бумажкой “НЕ ВХОДИТЬ БЕЗ СТУКА”. Постучала, не дождалась ответа, толкнула дверь бедром и оказалась в комнате, где пахло горячими лампами, дорогим деревом и мужским парфюмом, слишком спокойным для места, где за стеной уже визжали ассистенты.

Гримёрка была пустой. Алиса поставила чемодан на стол, сбросила звонок и посмотрела на себя в огромное зеркало с лампами: круглые щёки, упрямый рот, растрёпанный пучок и фигура, которую на таких шоу обычно оставляли за кадром, рядом с костюмерами, кофе и запасными батарейками.

— Ну что, Морозова, — пробормотала она, доставая кисти. — Сейчас припудришь миллиардера и уйдёшь. Никаких драм, никаких невест, никаких глупостей.

Дверь открылась без стука. В гримёрку вошёл мужчина, из-за которого, вероятно, половина страны сегодня должна была прилипнуть к экранам.

Марк Ветров оказался выше, чем на фотографиях, шире в плечах, чем позволяли приличия, и совершенно не похож на человека, которому нужна была пудра, чтобы выглядеть хорошо. На нём были тёмные брюки и расстёгнутая у горла рубашка, волосы лежали чуть небрежно, а взгляд был таким спокойным, будто это он владел не только продюсерским холдингом, но и воздухом в комнате.

Алиса замерла с кистью в руке. Марк остановился у двери и посмотрел на неё так, словно ожидал увидеть кого угодно, но точно не женщину с растрёпанным пучком, раздражёнными глазами и пудрой на пальцах.

— Вы не Кира, — сказал он.

Голос у него был низкий, ровный и неприятно уверенный, как прикосновение, которого ещё не случилось. Алиса почувствовала, как по коже прошла горячая волна, и тут же разозлилась на собственное тело.

— Наблюдательность у вас действительно на уровне миллиардера, — ответила она и поставила кисть в стаканчик. — Кира заболела. Я Алиса, я замена, я умею держать кисть правильным концом, так что ваше лицо в безопасности.

Уголок его губ дрогнул. Это даже не было улыбкой, скорее предупреждением, что этот мужчина редко позволяет себе реагировать, но сейчас почему-то позволил.

— Моё лицо волнует вас больше, чем меня? — спросил он, проходя ближе.

— Ваше лицо волнует канал, режиссёра, рекламодателей и, судя по шуму за дверью, половину павильона. Меня волнует только гонорар и возможность уйти отсюда до того, как начнутся женские слёзы под скрипку.

Он подошёл ближе, и воздуха сразу стало меньше. Алиса уловила его запах: тёплый, терпкий, дорогой, с чем-то древесным и опасно чистым. Ей захотелось отступить, но ещё сильнее захотелось не показывать, что он на неё действует.

— Вы не любите брачные шоу? — спросил Марк.

— Я не люблю ситуации, где десять женщин должны улыбаться и бороться за мужчину, который делает вид, что выбирает сердцем, хотя всё уже расписано продюсерами. Ничего личного, возможно, вы действительно выбираете сердцем, печенью или советом директоров.

Он смотрел слишком внимательно. Другие мужчины разглядывали Алису бегло, оценивающе или вежливо-слепо, будто пытались доказать себе, что не замечают её размера, мягкости и лишних сантиметров, но Марк смотрел иначе. Он будто видел всё сразу и не собирался отводить взгляд.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которые могут вас уволить? — спросил он.

— Только с теми, кто ещё не успел меня нанять. Садитесь, у нас меньше десяти минут до того, как вас отдадут на растерзание невестам.

Марк сел в кресло перед зеркалом, но безопаснее от этого не стал. Алисе пришлось подойти ближе, и теперь его колено почти касалось её бедра, а отражение в зеркале ловило каждое её движение.

— Закройте глаза, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы я могла сделать свою работу и не видеть, как вы пытаетесь сверлить во мне дыру взглядом.

Он послушался, и это почему-то сбило её сильнее, чем любая насмешка. С закрытыми глазами Марк казался не мягче, а опаснее, потому что Алиса внезапно заметила его губы, тень щетины на подбородке, пульс у горла и расстёгнутую пуговицу, которую лучше было не замечать.

Она приложила салфетку к его лбу, потом к скулам, стараясь касаться быстро и профессионально. Кожа под её пальцами была тёплой, гладкой после бритья, и каждый осторожный нажим отзывался в ней самой так, будто она трогала не клиента, а запретную кнопку.

— Вы нервничаете? — спросила она, чтобы разорвать тишину.

— Нет.

— Врёте. У вас мышца дёрнулась возле рта.

Он открыл глаза. С такого расстояния его взгляд оказался не холодным, как на афишах, а тёмным, голодным и пугающе сосредоточенным.

— Я нервничаю не из-за шоу, — сказал он.

Кисть замерла у его скулы. Алиса почувствовала, как у неё пересохло во рту, и ненавидела себя за то, что поняла намёк раньше, чем он успел стать прямым.

— Тогда выпейте воды. Или позовите психолога проекта. У вас наверняка есть штатный специалист по мужским кризисам перед выбором невест.

— У меня есть вы, — ответил Марк.

Эти слова легли между ними горячее прикосновения. Алиса резко опустила кисть в баночку, пудра взметнулась облаком и осела на её пальцах.

— У вас меня нет. Я здесь на замену и на один вечер.

— Это вы так решили?