Пышка для чудовища

Глава 12

Мы выскакиваем на улицу. Из булочной валит дым. Вокруг уже собрались зеваки. Подмечаю совсем не современную одежду на них — клетчатые рубашки, выглядывающие из пиджаков, и плотные коричневые штаны. На пиджаках видна эмблема с перевернутым красным треугольником. 

— Да что ж такое! Опять печка барахлит, — раздосадованно отзывается Эцик. 

Я выдыхаю. Ну, раз печка виновата, то здорово. 

— Подождите здесь. Я вынесу ваши вещи, — виновато говорит хозяин.

Я лишь киваю. Это мы что, белку передержали? Или она не смогла открыть заслонку? Испугалась, что не может выбраться, и запаниковала? Ужас-то какой. 

Эцик открывает дверь. 

Наружу тут же вырывается густой дым, разносится горелый запах. Когда серые клубы постепенно рассеиваются, и я могу видеть очертания печки, то замечаю, что заслонка открыта.Внутри продолжает бушевать пламя - хорошо, что внутри печки. С булочной же всё в порядке. Ну, кроме того, что она вся в копоти. 

— О, нет, — вяло отзывается Кристина.

Слышится всхлип. 

Я вглядываюсь в дым. Сердце замирает. Так чувствуют себя родственники, которые ожидают результаты операции, сидя возле операционной.

 Внутри печки виднеется огненный комок. Я подхожу ближе, вдыхая едкий запах. 

Фу, гадость. 

Бэлла высовывает голову, неуверенно осматривается, принюхивается и замечает меня. 

— Бэлла,  — я распахиваю объятья, а белка летит в мою сторону. 

Запрыгивает на руки и начинает кружиться, прыгая то на плечи, то на ладони. 

— Вы что, засунули белку в печку? — раздается возмущенный голос Эцика. 

Кто бы только знал степень моего раскаяния сейчас! Все-таки нам помогли, а мы отплатили такой монетой – из-за нас булочная горит. Чую, что и сарай нам ночью не светит. Но главное, что Бэлла живая и вновь пламенная. 

— Вы засунули белку в печку! — повторяет Эцик. — Вы в своем уме? 

Я оборачиваюсь к нему. Желваки играют на пухлом лице. Сам же мужчина поддерживает за талию Кристину, свалившуюся в обморок. 

— Простите, пожалуйста.

— Я вас пустил сюда, потому что думал, что вам поесть надо, — продолжает мужчина. — И что у вас жилья нет временно, а вы...

Единственное, что ему мешает возмущаться сильнее — девушка в его руках.

Бэлла останавливает свое движение, привычно усаживаясь у меня на плече. Ее пламя мягко греет меня.  

— Из-за вас сломалась печка.

— Я вам все компенсирую, — тут же отзываюсь я.

— Как?! — рявкает он. 

Вот я говорила, что у него нимб над головой? Так вот — его уже нет. 

Он зол. Очень зол, а мне надо что-то придумать. 

— Постойте. Но ведь адская белка не могла стать причиной взрыва, — я смотрю на Бэллу, которая утвердительно кивает. — Вы сами говорили, что проблемы с печкой. Вдруг там ваша пресловутая система безопасности не сработала.

— Мало ли, что я говорил, но это вы засунули туда белку!

— Адская белка! — раздаётся истошный крик.

Ох, вот дают. Они так боятся, потому что с животными не умеют общаться. Моя Бэлла просто прелесть и очень послушная белочка. 

— Вызывайте экзорцистов! — вторят другие.

— Господа, — Эцик разворачивается к горожанам. — Прошу отставить панику и мирно разойтись по домам. Я сам решу этот вопрос. 

Его голос звучит мягко и успокаивающе. Люди кивают и расходятся, будто тут ничего не произошло. 

— А вы, — его голос не предвещает ничего хорошего, когда он поворачивается ко мне. — Вы должны были отпустить адскую белку в ад. Из-за нее сломалась печка!

Бэлла возмущённо фыркает, а потом спрыгивает на пол и стремительно несётся к печке. Запрыгнув внутрь, возится там, я слышу, как она недовольно стрекочет. Вскоре белка возвращается с закоптившейся металлической штуковиной. Что-то мне подсказывает, что она и явилась причиной взрыва.

Ох, белки понимают человеческую речь? Ладно. 

— Ваша печка все равно бы взорвалась. И пострадала бы Кристина или другие посетители вашей булочной. 

В его глазах появляется вселенская грусть. Он тяжело дышит, все еще держа Кристину и неотрывно смотря на булочную. 

— Да ладно. До вечера все проветрится, — говорю я. —  И вообще, зря разогнали людей. Можно было устроить распродажу за полцены на улице. 

— На улице нельзя продавать булочки, — отзывается Кристина, слегка приоткрыв глаза.

— Это дело всей моей жизни, — лицо Эцика вновь становится трагической маской. — Я вам помог, а вы разрушили мое дело. 

Надо соображать быстрее. Я ж не могу его бросить. 

— Тогда…— я обвожу взглядом булочную и сарай. 

Эцик наконец-то переводит на меня взгляд. Какие же у него обалденно красивые голубые глаза. Ой, не о том я задумываюсь. 

— А там места много? В том помещении, которое вы выделили нам на ночлег? — спрашиваю именно так, чтоб не оказалось, что он передумал. 

— Что вы еще хотите? Сжечь сарай? Есть хоть что-нибудь, что вы не хотите разрушить? — скептически спрашивает Эцик. 

Там много хлама. Его можно перебрать, вдруг найдется что ценное. А еще там много места. 

— Нет, я хочу помочь. Вот смотрите. Печь хоть и сломана, но это все еще печь. Бэлла пока может жарить и подогревать булочки. Все-таки она адская белка. Нот будет помогать. Он может рубить дрова. Кристина будет делать булочки. Вы — хозяин, а я… — замолкаю. 

Что-то как-то неловко стало. 

— А я в том сарае открою фитнес-зал.  Мы даже работать будем за еду, — тыкаю пальцем в построение. — Мне правда очень неловко. Вы можете меня сдать полиции или городской страже, но я предлагаю вам открыть новое дело. Поверьте, оно принесет прибыль. Разрушенное старое — это новое начинание!

Я умалчиваю, что всё это – всего лишь возможный вариант развития событий. Главное – говорить убедительно. Хотя я и бизнес – два разных полюса. Но почему б и не попробовать? Тем более мне не по себе от того, что ко мне отнеслись хорошо, а моя белка косвенно разрушила чужую собственность. Но главное — Бэлла живая и вновь огненная.