Пышка для Инопланетного лорда

Глава 9. Оплеуха, которая потрясла галактику

После визита Зархона на корабле воцарилась тревожная тишина. Даже Березка, обычно такая невозмутимая, нервно переступала с копыта на копыто и принюхивалась к воздуху, словно чувствуя исходящую отовсюду угрозу. Каэл был мрачен и сосредоточен. Он проводил часы перед экранами, изучая данные, в то время как его клоны занимались укреплением систем корабля.

Я же пыталась вести себя как ни в чем не бывало. Гладила Березку, пыталась научить Каэла играть в «камень-ножницы-бумагу» (что закончилось полным его недоумением перед столь «нелогичным» времяпрепровождением) и втихаря паниковала. Мысль, что меня хотят разобрать на запчасти, как старый трактор, не добавляла спокойствия.

В один из таких дней, когда я пыталась объяснить Каэлу прелесть дождевания на огороде, корабль снова вздрогнул от стыковки. На сей раз без всяких предупреждений. Дверь в наш отсек бесшумно отъехала, и в проеме возникла высокая фигура в темном костюме.

Зархон.

Он вошел, словно был тут полновластным хозяином. Двое его охранников остались у входа, безмолвные и грозные.

— Каэл, — обратился он к моему лорду, который медленно поднялся навстречу. — Я решил не тратить время на формальности. Ты отказался от выгодной сделки, и теперь я вынужден забрать свое силой.

— Ты нарушаешь протокол, Зархон, — холодно ответил Каэл. Его клоны синхронно сделали шаг вперед, окружая нас плотным кольцом.

— Протоколы для слабых, — отмахнулся Зархон. Его взгляд упал на меня. — А я, как видишь, силен. И очень настойчив.

Он сделал резкий жест рукой, и его охранники направили на клонов какие-то устройства, испускающие снопы искр. Клоны замерли на месте, будто обесточенные. Видимо, это было какое-то оружие, подавляющее их системы.

Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Каэл остался один. Но он не отступил. Он стоял между мной и Зархоном, как скала.

— Не принуждай меня применить силу, Каэл, — почти ласково произнес Зархон. — Ты же знаешь, я не люблю лишнего шума.

В этот момент что-то во мне щелкнуло. Может, сработал инстинкт самосохранения. А может, та самая деревенская ярость, что поднимается в женщине, когда у нее на глазах обижают ее близких. А Каэл, как ни крути, уже стал мне близок.

Я резко шагнула вперед, вышла из-за спины Каэла и оказалась прямо перед Зархоном.

— А ну отстань от нас! — крикнула я, сверкая глазами. — Надоел, как горькая редька! Иди своей дорогой и не порть людям нервы!

Зархон замер от изумления. Видимо, он никак не ожидал, что «примитивная биомасса» посмеет на него прикрикнуть. Его идеально гладкое лицо исказила гримаса раздражения.

— Не смей поднимать на меня голос, существо! — прошипел он и сделал шаг ко мне, угрожающе подняв руку.

И тут случилось то, что позже войдет в историю. Во всяком случае, в мою личную историю.

Я не думала. Я не рассчитывала. Рука сама сорвалась с места и описала в воздухе короткую, хлесткую дугу. Раздался звонкий, сочный шлепок, от которого даже у меня в ушах зазвенело.

Оплеуха была знатной. Деревенской, выстраданной, со всей души.

Зархон отшатнулся, прижал ладонь к щеке, на которой проступал красный след моих пальцев. В его серых глазах плескалась такая смесь шока, ярости и унижения, что, будь он человеком, его бы хватил удар.

— Ты... ты посмела... — он не мог вымолвить ни слова.

Я стояла, тяжело дыша, сжав кулаки, готовая дать и вторую.

— Я не просто посмела! — рявкнула я. — Я тебя предупредила! У нас в деревне таких, как ты, по одной оплеухе не оставляют!

Тишина в зале была оглушительной. Даже охранники Зархона опустили свое оружие, не в силах осознать произошедшее. Высокопоставленный лорд, один из сильнейших в Империи, только что получил пощечину от «примитивной биомассы».

И тут раздался звук, которого я никак не ожидала. Тихий, сдержанный смех. Он исходил от Каэла. Он смотрел на Зархона, на его багровеющее лицо, и его плечи слегка вздрагивали. Смех перерос в откровенный, громовой хохот, в котором звучало столько облегчения и торжества, что я сама едва не рассмеялась.

Зархон, придя в себя от шока, перевел взгляд с меня на Каэла. Унижение на его лице сменилось чистой, неподдельной ненавистью.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он так тихо, что слова едва долетели до нас. — Оба заплатите.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и стремительно вышел, увлекая за собой ошеломленных охранников. Дверь закрылась за ним.

Как только они исчезли, клоны снова ожили, выйдя из ступора. Каэл, все еще улыбаясь, подошел ко мне.

— Это... — он покачал головой, — было великолепно. Я никогда не видел, чтобы Зархона так унижали.

— Да он просто зазнался! — отмахнулась я, хотя сама вся дрожала от перенесенного волнения. — Наш местный завхоз, дядя Витя, вот тот да, тот умел так врезать, что искры из глаз сыпались. Я еще по-детски...

Каэл внезапно стал серьезным.

— Но теперь он не отступит, Настя. Ты публично оскорбила его. Для него это вопрос чести.

— А для меня вопрос чести — не дать себя в обиду! — заявила я, поднимая подбородок. — Пусть только сунется еще раз. Березка ему покажет, где раки зимуют!

Каэл снова рассмеялся.

— Я рад, что ты на моей стороне.

В тот вечер мы с Березкой получили двойную порцию ужина. А я втайне надеялась, что Зархон надолго запомнит ту самую, с душой вложенную оплеуху.