Пышка открывает Пекарню. Закатаю в тесто, Дракон!

Глава 7. Жирная Милли сбежала!

Дверь распахнулась резко. Я едва успела нырнуть под стол, моментально вдавив свои телеса в его внутренности.

Подумала было об окне, но перспектива падения с высоты птичьего полёта и превращения в блинчик с начинкой из документов совсем не вдохновляла.

Каблуки застучали по полу — неторопливо и зубодробительно, заставляя меня вздрагивать от каждого звука. И вдруг — резкая тишина. Они остановились посреди комнаты.

Меня бросило в жар. Мокрое платье прилипло к пояснице.

А уж запах от меня после всех сегодняшних приключений стоял такой отменный, что я всерьёз начала переживать: вдруг меня найдут по шлейфу клозетных ароматов. Свежевымытых… и не очень.

— Вылазь, жирная свинья! — от ледяного голоса госпожи Агнесс всё внутри похолодело, аж кишки скрутило в тугой узел. — Я вижу кусок твоего платья!

Проклятая юбка, зачем ты вообще меня сдала?!

Нехотя выползла из-под стола, прижимая документы к груди. Руку ей отгрызу — но ничего не отдам!

Воспитательница мгновенно впилась взглядом в папку, которую я держала. Её брови сошлись на тонкой переносице, глаза вспыхнули адским огнём, и она начала наступать.

— Ах ты, гадкая шавка! Воровать вздумала?! — прошипела она, приближаясь ко мне с видом разъярённой медузы Горгоны.

Я начала осторожно отступать от стола, бочком подбираясь к высокой треножной вешалке. План родился — сумбурный и кривой, но уж лучше такой, чем никакого.

Главное — двигаться. Движение — жизнь!

— Куда собралась?! — взвизгнула госпожа Агнесс, заметив мои телодвижения. — И печенье моё сожрала, тварь неблагодарная! — Она яростно брызгала слюной. — Останешься без завтрака!

Кто бы сомневался…

Ещё один короткий шаг к вешалке — и Агнесс, взвыв, кинулась на меня. Ловко вцепилась в мою растрёпанную толстую косу своими костлявыми пальцами.

— Ай! — заорала я, почувствовав, как кожа на голове натянулась до предела. — Отпусти, стерва! Ты мне голову оторвёшь!

— Советую вымыть рот, прежде чем так обращаться к старшим! — ревела Агнесс, мотая меня туда-сюда и ударяя о мебель, словно решила проверить, насколько прочные здесь стулья и шкафы.

Эта тощая, как спица, старуха, поистине обладала какой-то недюжинной силой.

— Совет свой себе посоветуй! — выкрикнула я в ответ и, схватившись за край стола, впилась зубами ей в руку.

Она заорала от боли, резко дёрнулась и ослабила хватку. Чем я и воспользовалась — рванула в сторону.

Документы, разумеется, я не выпустила. В конце концов, это была единственная вещь, дававшая мне надежду на новую жизнь — ту, где не будет ежедневных марафонов выживания в сортире.

— Ах ты, собака неблагодарная! — завизжала воспитательница на волне, близкой к ультразвуку, и снова кинулась на меня, как разъярённая кошка.

Но я же богиня импровизаций!

Воспользовавшись секундой свободы, я успела схватить поднос с заметно поредевшим «пенопластовым» провиантом и виртуозно взмахнула им в воздухе.

— Выкуси!

Поднос, озорно блеснув по краю, опустился прямиком на голову Агнесс.

Донг!

Печенье брызнуло в разные стороны.

Поднос зазвенел гулко и медитативно, будто колокол, и, погнувшись, уныло повис на голове воспитательницы, напоминая широкополую шляпу.

Агнесс замерла, медленно закатила глаза и осела на пол. Кажется, она удивилась. По крайней мере, я успела заметить в её злющих глазёнках вспышку паники и недоумения — прямо перед тем, как она хлопнулась в обморок.

Учитывая мою комплекцию и то, что я зарядила ей знатно, несколько минут она точно проваляется в отключке.

Не особо раздумывая, я резко стащила с вешалки длинную, плотную трикотажную накидку. Самое то — на ветреную и холодную погоду.

Секунду поразмыслив, я поскакала вокруг распластавшейся Агнесс, подбирая остатки печенья, разлетевшиеся по всей комнате. Кто знает, когда мне снова удастся поесть — а пока хоть этот картон пожую.

Пора убираться.

Грохот мы подняли знатный, а значит — скоро меня хватятся. Хотелось уйти тихо, без шума и пыли… но вышло как вышло.

Залпом осушив чашку с уже остывшим чаем, я рванула из кабинета.

Уже на третьем метре дыхание сбилось, колени затряслись, но ноги несли вперёд на чистом упорстве и адреналине.

Я сбежала по лестнице, чуть не подвернув ногу, и с треском вылетела через чёрный выход во двор.

Остановилась, судорожно глотая воздух. Наконец-то — воздух! Ночной, ледяной, терпкий, но — без душка плесени и застарелых испражнений.

Я тихо кралась вдоль высокого кованого забора к приоткрытым воротам.

Что делать дальше? Куда бежать?

Может, всё зря, и вокруг приюта на вёрсты тянутся голые поля или непроходимые леса?.. Я же тут ни чихуа-хуа не знаю!

Вдруг мой бешеный взгляд зацепился за какого-то мужика средних лет. Кашляя и кряхтя, он неспешно забирался на козлы крытой брезентом повозки с лошадьми — и, судя по всему, собирался отъезжать прямо сейчас.

Эврика! Иду на таран!

Подхватив подол платья, я рванула к повозке. Деревянные доски под моим весом жалобно заскрипели и прогнулись, но — слава богу — кучер ничего не заметил.

Пара кривых ступенек — и я юркнула внутрь.

В нос резко ударил аромат свежего сена. Потёртый шпагат небрежно скручивал охапки, уложенные по краям. А в центре лежал небольшой стог — прямо как гнездо.

Не раздумывая, я нырнула в него.

Мягкое, пушистое сено окутало меня со всех сторон, согревая и скрывая от чужих глаз. Даже если сюда заглянут — меня видно не будет.

Я зарылась поглубже, стараясь не думать о последствиях в виде клещей и соломы в самых неожиданных местах.

Главное — уехать отсюда подальше. И как можно скорее!

— Жирная Милли сбежала! — приглушённый, но от этого не менее визгливый крик Агнесс ударил набатом по нервам. — Ищите её, бестолочи!

***

Авторы перманентно выкладывают проды на реактивной тяге ваших подписок на их страницы, звезд, библов и комментов!))