Пышка открывает Пекарню. Закатаю в тесто, Дракон!

Глава 13. Хозяйничаем и обживаемся

Лопата нашлась быстро.

Она торчала возле дровника, упрятав черенок в колючий куст. Вытащила ее. Закатала рукава, подмяла под себя подол и вышла во двор, подхватив корзину. Корзину, кстати, нашла на втором этаже. Там много добра.

Корни топинамбура копались тяжело. Земля была плотная, примерзлая. И не мудрено. На улице начало весны. Холодно. Я укуталась плотнее в старую шаль, которую обнаружила там же, на втором этаже избы в массивном сундуке. Поудобнее перехватила черенок лопаты.

И понеслась!

Я упрямо вонзала лопату, перетаскивала корзину, пригибалась, вздыхала, отдувалась, бранилась — тихо, культурно, по бабушкиной школе.

В конце концов я не только выжила, но и накопала полную корзину. Корешки пузатенькие, ухоженные, чистенькие.

Притащила воды с колодца и принялась мыть добычу. Бережно.

Потом вооружилась ножом и аккуратно, почти с благоговением, чистила топинамбур, укладывая на столе. Это действие успокаивало. Я напевала себе под нос, пока Ёшка занимался какими-то своими делами.

Затем растопила печь. Сначала не с первого раза. Дым пошёл чёрт знает куда, я закашлялась, махнула рукой и чихнула — и прямо в золу.

Зато теперь знала точно: труба требует чистки, как и всё остальное в этом доме.

Грязи было... как в общежитии. Только тут вместо бутылок и обёрток — сажа, паутина и подозрительно зловонная тряпка, которую я не рискнула идентифицировать.

Дом точно давно не мыли. Хотя чувствовалось, что Ёшка очень старался хозяйничать. Ухаживал за домом.

Вещи были не просто разбросаны — они лежали в своем порядке. Так, как было удобно ему, но непрактично.

Ёшка появился на кухне. Смотрел на меня и чуть ли слезу не пускал.

— Ты чего эт?

— Лестно глазу видеть человека при деле!

— Та… какое тут дело, — буркнула я, смутилась и показала на корзину с клубнями. — Топинамбур вот обрабатываю. Деньги нужны.

Он важно кивнул.

— Дело-дело! И тяжёлое. Самое тяжёлое! — с нажимом сказал он. — Мне ль не знать. Я, между прочим, пятьдесят годков пыль вытираю! А ещё надо полы мыть, есть что-то… ой, тут работы делать — не переделать! Тяжко это всё, а ты, вон, бравая какая девка! Усё делаешь, усё умеешь. Чем помогти, кажи! А то шо ты, одна и одна…

В душе разлилось тепло. Да какое там! Я чуть не шмыгнула носом. Мой бывший в лучшем случае говорил, что «место женщины на кухне» и «нечего тут ныть».

Ценить — не ценил. Никак. Ни за пироги, ни за постиранные носки, ни за вымытые окна, которые я прокляла много раз.

А тут — стоит... пусть и домовой... но ценит. Просто за то, что я делаю. Даже помощь свою предлагал!

— Да я сама! Где тряпки у тебя? — спросила я, засовывая нарезанное в печь. — Всё равно ждать, пока подрумянится.

— Вон в том сундуке! — с готовностью ткнул в сторону, потом прищурился. — Только... остерегайся зелёной тряпки. Она… иногда кусается. Если её не кормить.

— В смысле?

— Да я ж домовой! У меня вся сила от еды. Даже заставить могу предметы двигаться, коли угодно… ток вот, силёнок нема.

— Вот, сейчас порция будет и накормлю, — хмыкнула я, открывая сундук.

Там действительно нашлось всё: от половой тряпки до парадного веничка. Взяла тряпку поуниверсальнее и пошла вытирать пыль.

Потом все мыла.

Полы, стены, скамьи, даже двери отполировала до почти приличного состояния. С каждой секундой в доме было все приятней дышать, а Ёшка шмыгал за мной и восхищённо цокал языком.

— Вот это хозяйка… Ах, какая! Век бы так смотрел. Погоди, помогу тебе тоже…

И Ёшка тоже принялся помогать с уборкой дома. Своими силами. Магии ему ещё не хватало.

Пока пеклось, я успела перемыть половину кухни, вытереть три окна налить Ёшке чаю (из трав, которые он запасал) и даже вырезать из старой простыни нечто, что условно можно было назвать ночной рубашкой.

Запах из печки стоял — мама дорогая. Такой, что слюни свисали не только у меня, но и у Ёшки. Быстро достала и новые туда засунула. Потом бережно упаковывала ломтики топинамбура, чуть подрумяненные, пахнущие сладковатым дымком. Ёшка в это время снова отошёл.

Один мешочек я специально оставила Ёшке, чтобы он тоже поел.

А потом села на скамеечку и вытерла лоб. Вся кожа горела, будто я в бане на поддаче посидела. Ткань одежды прилипла к телу, пот стекал по спине, даже пятки казались мокрыми.

Внезапно домовой высунулся из-за лестницы и деловито велел:

— Ходи-ходи сюда! Я тебе воды нагрел! Хоть помоешься, а то амбре уже на улицу выбивается.

Я бы возмутилась, да не было ни сил, ни аргументов. Потому что, честно говоря, даже я от себя шарахалась.

Плюс одежда, что впитала в себя весь жизненный опыт Милли в детдоме. Как она жила раньше — не понимаю. Купание раз в неделю, и то, если повезёт.

Я поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и… обалдела. Отдельная комната с умывальником. С медным чайником. С лоханью, в которой дымилась горячая вода.

— Ёшка… — прошептала я, ошарашенно. — Я даже не знаю, как тебя благодарить…

— Та, шо там, — буркнул он, почесывая пузо через тулуп. — Я ж вижу, ты всё с любовью, да с заботой. Полы намыла, тряпки прополоскала, дом не сожгла. И меня накормила…

— Спасибо тебе. Ох, а мне и переодеться-то не во что…

Ёшка фыркнул, хлопнул в ладоши и вытащил из какого-то ящика свёрток.

— Есть! Держи, я сшил! Ну, не самое красивое, что есть… но тянется, не давит!

Я развернула. Передо мной было… нечто.

***

Одним топинамбуром сыт не будешь! Авторы книги также питаются подписками на их странички, звездочками, библами и комментами дорогих читателей))

***

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба от Ри Даль