Пышка открывает Пекарню. Закатаю в тесто, Дракон!

Глава 14. Посторонись, жируха!

Я с любопытством развернула свёрток, и у меня чуть сердце не брякнулось куда-то в лохань.

Платье. Простое, но до безобразия милое. Темно-розовое, в пол, с аккуратными белыми рукавами-фонариками, чуть присборенное в талии. Точно под мою фигурку.

— Так вот куда ты отходил, пока я с топинамбуром возилась! — рассмеялась я, прикладывая его к себе и крутанувшись на одной ноге.

— Та... шо там, — пробурчал Ёшка, почесывая нос. — Платье, как платье. Ой, мойся и надевай, пока настроение хорошее. А то передумаю и носки с него сделаю.

И с этими словами ретировался вниз, гремя сапогами и видом смущённой невинности.

Я смотрела ему вслед, прижимая к груди обновку, и внутри у меня зашевелилось что-то странное. Он же мне ничего не должен. А уже и лоханку нагрел, и платье притащил, и в доме приютил.

Совершенно чужой. А заботы — как от родного.

Сбросив с себя остатки смердящей одежды, прошедшие огонь, воду и скитания по лесам, я нырнула в лохань.

Горячая вода окутала меня, приятно распаривала кожу и расслабляла тело. Ну, вода — это славно, конечно. Но есть тут какое-то мыло? Я осмотрелась.

На полочке рядом стояли чашки с крышками. Одна из них благоухала лавандой. Я подняла крышку, осторожно потрогала — жидкое мыло. Вау! Это же роскошь!

Отмыла себя до скрипа. Вылезла из воды. Чистая тряпка для вытирания нашлась там же, аккуратно сложенная.

И не побоюсь этого слова — глаженная. Где он только всё это находит?.. Хотя, скорее всего, всё сам.

Вот уж точно: домовой — это тебе не хухры-мухры.

Надев платье, я ощутила, что оно не только красивое, но и удобное. Ни тебе затяжек, ни пуговиц в неудобных местах. Как будто это не импровизация из старой занавески, а наряд знатной торговки.

Волосы после бани были мокрыми, но я нашла у печки гребень и принялась распутывать. Коса была длинная и с колтунами, которые я долго вычесывала.

Позже спустилась на первый этаж.

— Я собираюсь на рынок сходить в этом. Ёшка, спасибо огромное! Ты сшил… очень красивое платье. Из ничего. У тебя золотые руки!

Домовой отмахнулся с видом бывалого портного.

— Та... удобно хоть?

Я кивнула с искренним одобрением.

— Очень. И нигде не жмёт. По фигуре легло идеально!

— Славно-славно! Ты на рынок сегодня? — спросил он, уплетая ломтик топинамбура.

— Не-а. С утра лучше. Пока меньше народу, и я не привлекаю внимание.

Ёшка согласно кивнул и выдал:

— Хата наша с краю, но стража ходит дальше… Поэтому тебе лучше идти дворами и не жевать сопли. А то кинутся выяснять, кто ты, и всё, привет: допрос, протокол, казённая баландушка.

Я с ним согласилась. Сама пока ещё несовершеннолетняя по местным меркам, а документы хоть и вернула — но кто знает, какие у них тут порядки.

Решено — выдвигаться на рынок затемно. Пока ещё весь честной люд в кроватях дрыхнет и не тычет пальцами в подозрительную пришлую.

До вечера я занималась полезным: постирала шаль, ночнушку и бельё, благо мыло ещё оставалось. Ёшка даже дал иголку с нитками, чтобы из остатков старой ткани я сшила себе запасной комплект нижнего.

Оказалось, и в этом я не совсем безрукая. Может, и не модель, но носить можно.

А потом мы легли спать. Уютно, по-семейному: я на печи под одеялом, Ёшка где-то в подпечье бурчал во сне.

Наступил следующий день. Ранний, тёмный, сырой и холодный. Я проснулась по щелчку. С первыми петухами. А Ёшка ещё спал.

Собрала в корзину все свои свёртки с топинамбуром. Завязала шаль, накинула тёплый платок, проверила документы в кармане. Пока копошилась, домовой проснулся.

— Давай-ка иди, — сказал Ёшка, подталкивая меня к двери. — Только аккуратно. Дворами-огородами. Не маячь перед глазами. И это… никому не трынди, что ты пришлая. Не любят здесь пришлых.

— Почему?

— Опасаются. Мало ли чего вы там наворотите. Миров — пруд пруди, как блох у дворняги. И неизвестно, из какого ты явилась. Вдруг силу в себе несёшь — могучую, да ещё и на других обрушишь.

Я саркастично хмыкнула. Единственное, что я действительно в себе несла — это топинамбур и неиссякаемую жажду жизни.

— В моём мире вообще нет магии. Вот совсем…

— А откуда им знать, что не врёшь? — Брови Ёшки изогнулись, совершив плавную волну, и снова нависли над глазами. — Сказать можно что угодно. А ты пикни только — по допросам затаскают. И найдут, к чему прицепиться. Это проще, чем подтверждать правдивость твоих россказней.

— К-кто затаскает?

— Всякие. От вояк держись подальше, — ещё сильнее насупился Ёшка. — Разбираться не станут. Загребут — и всё! Им лишняя монета за поимку, али медаль на мундир. А тебе…

— Небо в клеточку, — икнула я.

Или гроб в досточку, как более грустный вариант.

Я вышла. Над головой темнело предрассветное небо. Туман стелился по улице, пряча меня. Я петляла, как ёжик в тумане: между дворами, под заборами, мимо сараев и хлевов. Даже чуть не вляпалась в… ну, скажем так, органический сюрприз от коровы.

Но, главное, меня никто не остановил.

Когда я наконец увидела рынок вдали, внутри всё заколотилось.

Вот оно. Моя первая вылазка. И первая торговля. Прилавки пока были пустыми, и все занимали свободные места в хаотичном порядке. Я тоже поспешила, но не успела дойти до более-менее симпатичного, как…

— Посторонись, жируха!

Меня пихнул какой-то мужик и я, взмахнув руками, выронила корзинку и грохнулась на землю.

***
Дорогие читатели! Пожалуйста, не забывайте подписываться на авторов, ставить звездочки, добавлять книгу в библы и писать комменты! Этим вы вносите большой вклад в наше топинамбурное дело)