Пышка открывает Пекарню. Закатаю в тесто, Дракон!

Глава 15. Сахар для знати!

Копчик прострелило болью. Я поморщилась. Вот зараза...

Первым делом, конечно, проверила: на месте ли топинамбур. Он был на месте. Пергаментные свёртки — тоже. Живы. Я выдохнула с облегчением. Хорошо, что они не рассыпались!

Засушенный топинамбур хрупок.

— Че валяешься, жирная? Тут тебе не проходной двор! Встала и пошла, — рявкнул сверху всё тот же мужик и, не постеснявшись, пнул меня носком сапога в бедро.

Я обалдела. Честно. Да у него вообще совести нет.

Народу прибавлялось, но никто даже не обернулся. Только бросали косые взгляды. Кто овощи выкладывал, кто куриные яйца, кто просто делал вид, что у него внезапно в глаз соринка попала.

Ладно, разводить скандал не стану. Вдруг еще стража сбежится.

Я медленно поднялась, стиснув зубы, и собрала сопли и слюни в кулак. Забрала корзину, расправила плечи и начала искать глазами свободный прилавок.

К свободному прилавку, возле которого устроился этот хам, подошла бабушка — сухонькая, в старом фартуке, держала тросточку одной рукой, а другой волокла тележку с овощами. Вот это мощная она.

Улыбнулась мне доброжелательно, даже кивнула в знак приветствия.

И не успела она скинуть на прилавок первые связки моркови, как мужик замахнулся и на нее.

— Эй, старуха! Пошла к черту! Мне нужно два прилавка!

Он скинул её мешок, морковки рассыпались по земле вместе с остальными овощами, а бабушка пошатнулась, едва не упав.

Ну все, чертило. Хана тебе.

Я собрала все овощи. Подошла к бабушке, подняла её мешок и поставила на место.

— Эй, жирная, я кому сказал — два прилавка мне надо! — проревел он, подходя ближе.

Я повернулась. Посмотрела на него. Снизу вверх, потому что он был ростом на голову выше.

Широкий, как холодильник, с мясистыми плечами, в засаленную кожанке. Пузо выпячивалось из брюк. Нос сломан, будто сковородой по морде схлопотал. Лоб — низкий, подбородок — второй, третий, может, даже четвёртый.

Ха, и это он на меня наезжал?!

— А мне нужен один. И я его заняла. Раньше тебя.

— Слышь ты, телега на ножках, щас как заеду — кувыркаться будешь до самой площади! — Он занёс руку.

Я схватила ближайшую морковку — одну из тех, что он скинул с прилавка. Орудием возмездия стал корнеплод. Так себе, конечно, меч правосудия, но у кого что есть.

Ногой пнула его в коленку. Он заорал и согнулся. А морковкой — ему в лоб. Даже хрустнуло что-то. Он заорал. И именно в этот момент бабка дала ему тростью по горбу.

— Ай! — возопил он. — Вы чё, сдурели? На меня?! На меня?!

— А на кого ещё?! Пошёл отсюда, пока ноги тебе не переломали! — рявкнула я, пригрозив морковкой.

Бабка, не теряя момента, врезала мужику по горбу вновь, да с такой отточенной сноровкой, будто она каждый день на тренировках с пудовыми мешками. Судя по мешку овощей – это правда.

Здоровяк замешкался, злобно глянул на нас, и, не сказав ни слова, развернулся, подхватил только мешок с репой — да и то, на бегу — и с поразительной для своих габаритов прытью выбежал из рынка.

Мы с бабушкой переглянулись.

— Ой, внучка… ты меня спасла! — выдохнула она, глядя вслед ушедшему. — Этот амбал всех лупасит… И меня уже несколько раз.

Боже мой… бедная женщина.

— Не переживайте, бабушка. Я, если что, теперь буду рядом с вами торговать. Мы ему ещё покажем. Вместе.

— Спасибо, внучечка… Зови меня баба Зюта.

— А я — Милли, — представилась я.

— Милли… хорошее имя, — кивнула баба Зюта. — Вижу, ты не отседова.

— А это… так заметно, да? — смущённо показала я свою корзинку с топинамбуром, аккуратно упакованным в пергаментные конвертики.

— Да, милая… — вздохнула она. — Но ничего. А давай-ка я тебе помогу, Милли. К нам, говорят, должен нагрянуть генерал. Будет проверять всех приезжих…

Вот это новости. Я судорожно сглотнула.

— Генерал?.. А что он проверяет?

— Да кто ж его знает… Говорят, будет высматривать тунеядцев, раздолбаев и подозрительных. А у тебя документов нет, небось?

Я промолчала. Документы-то были, только показывать их пока что не желательно.

— Ну ничего, внучечка, не бойся. Главное — чтоб был дом, работа… и чтоб не болталась без дела. Тогда никто тебя и не тронет. А если спросят — скажешь, что с бабой Зютой торгуешь, поняла?

Я кивнула с благодарностью. Не ожидала, что найду союзника на рынке.

Пока я раскладывала пробную горстку топинамбура на своём новом прилавке, баба Зюта приглядывалась внимательнее.

— Дивная вещь! Никогда не видела ничего подобного, — сказала она, указывая на золотистые ломтики.

— Хотите попробовать? Вот, держите. Это запечённый — с хрустящей корочкой.

— Ой-ой, спасибо… — обрадовалась бабушка, аккуратно взяла свёрток и запихнула его в передник. — А ты вот тоже возьми — морковку, картошку, зелени… я на юге выращиваю. Там уже лето началось, вон как всё растёт.

Внутри радостно ёкнуло. Пара картошин, морковка и зелень - недурной ужин считай готов!

— А что это такое-то? — баба Зюта задумчиво рассматривала содержимое пергаментного конвертика.

— Это сладкое. Попробуйте.

— Сладкое? Из… сахара? — глаза у бабки расширились. — Девочка… Оно же стоит целое состояние! Где ты это раздобыла?!

— Да тут… на месте. Это, как картошка. Только сладкая. Топинамбур, не знаете?

— Впервые слышу… точно нет сахара? — с недоверием протянула она, откусив кусочек.

— Нет-нет… а вы знаете, где сахар-то купить? Мне очень нужен.

А то у меня критически низкий уровень эндорфинов уже.

— О-о-о. У нас сахар не продается…— заунывно протянула баба Зюта. — Даже хлеб пресный. Весь сахар — только для знати…

***

Друзья, напоминаем вам про пользу подписки на авторов, оставления звездочек и комментов, и добавления книги в библы))

***