Пышка открывает Пекарню. Закатаю в тесто, Дракон!

Глава 25. Есть нюанс

Подозрительно прищурившись, я приподняла бровь. Ему-то какое дело до этой пресловутой рухляди на отшибе? Я просто себя накручивала — или генерал Зейн действительно проявлял к моей избушке какой-то нездоровый интерес?

Да, я уже считала этот дом своим. И мне не нужен был никакой другой взамен. К тому же, это был не просто дом. Это был Ёшка, Урод, заросли топинамбура, в конце концов! Не дом, а настоящая золотая жила. За него стоило побороться.

Но генералу Зейну об этом знать было вовсе необязательно. Поэтому, кротко опустив взгляд в пол, я выдала самое логичное объяснение:

— Видите ли, генерал Зейн, я была не в том положении, чтобы выбирать. Ни имущества, ни накоплений у меня не было. Я остановилась на той избушке лишь потому, что могла себе позволить выплатить за неё заём.

Не сдержавшись, я добавила как можно более приветливым тоном:

— И вовсе это не рухлядь. Добротный сруб, который простоит ещё не один десяток лет. А то, что он стоит на отшибе, мне не в тягость. Я люблю уединение.

Мастерски прокрутив рукоять кинжала между пальцами, генерал Зейн одним неуловимым движением убрал его в ножны. На чётко очерченных жёстких губах играла безмятежная улыбка — совершенно не вязавшаяся с колючим блеском ледяных глаз.

— До встречи, мисс Вайс. Через день.

Вот чертила!

***

Следующий день на рынке прошёл в суете. Сбыв новую партию топинамбурных чипсов, я вызвалась помочь бабе Зюте и провозилась с овощами до самого закрытия. А к вечеру в толпе мелькнула знакомая физиономия мальчишки-посыльного.

Мои влажные от напряжения пальцы сжали очередной вожделенный конверт. В сгущающихся сумерках я неслась к зданию городского магистрата с единственной мыслью: я согласна!

Каким бы ни оказался этот поручитель — кривым, косым, хромым — лишь бы живым, в здравом уме и не препятствовующим моему единственному условию: дом должен принадлежать мне.

Однако в кабинете Ванессы Рюк меня поджидало разочарование, куда похлеще предыдущего.

— Ни одного?! — я едва не перегнулась через широкий стол, разделявший нас. — Но в письме вы указали…

Тонкие губы Ванессы тронула виноватая улыбка.

— Были ещё двое господ, но они передумали и отозвали своё согласие. Не понимаю, почему…

Отозвали? В груди заворочалось дурное предчувствие. С самого начала Дрейгар Зейн был абсолютно уверен, что за меня никто не поручится. Уж не он ли приложил к этому руку?

— Скажите, в последние дни в магистрате бывал королевский генерал? — я выжидающе уставилась на Ванессу.

— Господин Дрейгар Зейн? Да, пару раз заходил к бургомистру. Но, к сожалению, он не изъявлял желания выступать поручителем.

Ну ещё бы! На кочерге он вертел и меня, и мой едва зарождающийся топинамбурный бизнес! Похоже, я не ошибалась. Мне филигранно вставили в колёса не просто палки — целые брёвна!

— Не расстраивайтесь, милая, — заметила моё осунувшееся лицо Ванесса. — День ещё не закончился…

— Больше нет никого? — я умоляюще посмотрела на неё.

— Я бы с радостью поручилась за вас, мисс Вайс, — с тяжёлым вздохом произнесла секретарь бургомистра. — Но по закону поручитель не может одновременно вести двух заёмщиков…

Понимающе кивнув, я сжала губы. Значит, Ванесса уже выступила поручителем для кого-то другого.

А часики, между тем, тикали.

***

В дом на окраине Гросса я возвращалась как на плаху. И немудрено — через несколько часов истекал срок подачи моего прошения. Надежды на то, что к ночи объявится какой-нибудь внезапный спаситель, я не питала.

Всё только начинало складываться, как лодочка моего уютного быта разбилась о скалы бюрократии и сексизма.

В голове крутился ворох бессвязных мыслей. О Ёшке, которому теперь снова придётся остаться одному. О клубнях топинамбура, которых я лишусь, а вместе с ними — и стабильного заработка. О генерале, мать его, Зейне, который, возможно, уже на низком старте к моей избушке… Чтоб он впотьмах в коровью лепёшку вляпался!

— Похоже, сегодня меня отсюда выдворят, — пробормотала я, опускаясь на скамью.

Я запустила пальцы в пушистую шёрстку Урода, уютно мурлыкавшего рядом, и подняла усталый взгляд на притихшего домового.

— Но я что-нибудь придумаю. Накоплю, внесу первый взнос — и вернусь.

Голос предательски дрогнул. Как именно я собиралась копить, не имея под боком поля с топинамбуром, — оставалось загадкой.

— Совсем уж озверели, ироды! — сердито поджав губы, домовой плеснул в мою кружку успокоительного отвара. — Честному человеку житья не дают! Ну пусть погодють! Никто на этой земле не обоснуется, пока я здесь! Всех, кто сунется, — вымету отсюда поганой метлой!

Я грустно взглянула на хмурого Ёшку.

— Только от этого закон не изменится.

Будто в подтверждение моих слов, доски крыльца протяжно заскрипели под тяжёлыми шагами.

Вздыбившись, Урод юркнул под скамью. Ёшка же, напротив, не двинулся с места. Лишь свёл кустистые брови на переносице и отхлебнул отвару, который, между прочим, мне совершенно не помог.

Нервы натянулись до предела, как гитарные струны. Меня начинало мелко потряхивать. Пытаться договориться с Дрейгаром Зейном было всё равно что вычерпывать полную ванну напёрстком — бесполезно.

Дёрнулась входная дверь. Войти с ноги, как в прошлый раз, у Дрейгара Зейна не вышло. Я предусмотрительно задвинула засов, хоть и понимала: зря.

Не баррикадироваться же мне в избе? Глупо и бесперспективно. Чего доброго, отправят отсюда прямиком за решётку — за неповиновение.

Принципиально дождавшись раскатистого стука в дверь, я тяжело вздохнула и поплелась открывать.

— Доброго вечера, мисс Вайс, — издёвка прозвучала уже с порога.

Добрее бывало…

Посторонившись, я молча пропустила генерала Зейна в горницу. Казалось, с его появлением в комнате стало темнее. Лучина на столешнице сухо затрещала и померкла.

Взгляды визитёра и домового на мгновение встретились, и в обоих проскользнула явная неприязнь. Однако ни один из них не спешил заговорить первым. Значит, придётся мне.