Пышка, я твой. Босс!

Глава 4

Таисия

На седьмом круге я валилась с ног. Душно было, словно в парнике, бок кололо, и я в прямом смысле задыхалась. Злые слёзы обжигали глаза, эта же злость гнала вперёд. Сдохну, но десять кругов пробегу! И завтра на час раньше встану, и послезавтра, и…

— Таисия! — окрикнули меня.

Я остановилась и повернулась на голос, показавшийся мне знакомым. Тяжело дыша, схватилась за бок. Зачем Каменскому возвращаться?!

Но это и правда был Андрей. Стоял рядом с машиной и смотрел на меня — вымокшую под дождём и потную, как незнамо кто.

— Андрей Алексеевич… — просипела, идя ему навстречу. — Что вы…

В руках у него была моя косметичка.

— Нашёл на полу в машине. Вы выронили, похоже.

— Да… — Я взяла её, на сей раз избежав прикосновения, но от этого мандраж перед ним меньше не стал. — Не стоило. Завтра бы отдали.

— Нет уж, — усмехнулся он. — Если бы это был паспорт, я бы рискнул оставить его у себя, но вот это, — показал на косметичку, — боже упаси.

Я невольно улыбнулась. В боку всё ещё кололо, но устоять против его обаяния было невозможно.

— А вы, смотрю, опять бегаете. Всегда выбираете самую отвратительную погоду для тренировок?

— Так получается.

Дождь стал усиливаться. Я мяла косметичку в руках, понимая, что надо бы поблагодарить его, попрощаться и добегать оставшиеся круги. Но Андрей не уходил, и я тоже неловко мялась на месте.

Вдали громыхнуло, капля упала мне на нос.

— У вас шнурок развязался.

— Что…

— Шнурок, — кивнул Андрей на мои ноги. — Кстати, не самые лучшие кроссовки для бега. Можете быть уверены, я знаю, о чём говорю. Завтра пришлю вам пару ссылок, только напомните.

Я присела, чтобы подтянуть шнурок. Косметичка чуть не вывалилась из рук, но я вовремя её придержала, и Андрей, кажется, не заметил моей неловкости. Что ему в моих кроссовках не понравилось? Обычные кроссовки — в последнее время муж денег мне на одежду не давал, говорил, что у меня всего хватает. У меня и правда было много вещей… только носить я их не могла.

— Я буду… — начала было, поднимаясь.

Голова закружилась сильнее, и меня повело в сторону.

— Тая. — Андрей мгновенно оказался рядом и поймал меня.

— Голова… — шепнула я. — Закружилась.

Он подвёл меня к машине и усадил на заднее сиденье. Поднял косметичку с мокрого асфальта. Я всё-таки уронила её. И, конечно же, в лужу. Ну как можно быть такой неуклюжей?! И почему всегда рядом с ним?!

***

Пока я очухивалась, Каменский опять разговаривал по телефону, а меня будто и не было. Я смотрела, как дождь разбивается об асфальт. Шелест капель и голос Каменского вводили в транс, но я не позволяла себе расслабляться.

— Вам лучше? — спросил Андрей, договорив.

Намёк я поняла.

— Да, спасибо. Я пойду.

Я выбралась из машины. Дождь как раз стал меньше, и можно было продолжить бегать, что я и хотела сделать. Но Андрей вышел следом.

— Я провожу вас до подъезда. Хочу быть уверенным, что вам не придётся завтра объясняться передо мной за невыход на работу по причине того, что вы упали в обморок и ударились головой.

— Обещаю, такого не будет.

— Уверен. И всё же я провожу.

Мы дошли до подъезда, я достала ключ.

— Вы живёте одна? — неожиданно спросил Андрей.

— Да… то есть нет. С подругой.

Он ничего не сказал, и я поспешила добавить:

— Ничего такого, не подумайте.

— А что я должен был подумать?

Я покраснела хуже, чем во все прошлые разы.

— Да ничего… Мало ли. В наше время всякое бывает.

Усмехнулся он или нет, я не поняла — взгляд его смущал.

— Я пойду?

— Да, — сказал он, и сам пошёл к машине, как будто в секунду забыв обо мне.

***

— Та-дам! — воскликнула Лиза, встретив меня в коридоре в одной футболке и с бокалом глинтвейна в руках.

— Ты что?

— Ничего. Решила, что у нас сегодня мини-девичник.

— А ничего, что мне завтра на работу?

— Ничего. — Она вручила мне стакан. — Он безалкогольный. Вишнёвый сок, корица, апельсин… — Она задумалась и засмеялась. — Не помню, что было в наборчике. Но что-то вкусное.

Я сделала маленький глоток и вручила ей стакан обратно.

— Я буду тебе бесконечно благодарна, если ты заваришь мне чай. А это, — показала на глинтвейн и скрестила руки на груди, — табу. Бой жирам и углеводам. Всё, через неделю я буду пятидесятого размера.