Пышное счастье дракона

Глава 7

Была, конечно, у меня мысль написать на себя кучу всякой ерунды, но когда новые знакомые сказали, что подарки тем дороже, чем ты больше проведешь времени на отборе, то я сразу отказалась от этого намерения. Папенька много сил и средств потратил, чтобы я смогла себя тут достойно показать, значит, нужно вернуть ему потраченное с процентами. И желательно, крупными.

Ладно… придется мне князя еще немного потерпеть.

Тем временем, все девушки заполнили анкеты, дружно сдали и теперь замерли в ожидании, что же дальше. А дальше вышла та самая строгая тетенька и сообщила, что сейчас будет селить нас в комнаты, но сначала просмотрит анкеты.

Пока дама занята нашими документами, в толпе девушек начинается какое-то волнение. Смех и громкие восклицания. Недалеко от нас расположилась стайка барышень в очень нарядных и излишне пафосных платьях. Как по мне, то натягивать на сто килограмм сияющую на солнце парчу, ну о-о-очень смело. А если добавить к подобному наряду боа из перьев и туфли из крокодила, то хочется просто спросить из какого кабаре эта стайка птичек-пингвинов выпорхнула. И вот эти жертвы моды голосят громче других:

- Фу! Что за вонь?! Почему сюда пускают всякий сброд?

- Ужас! Разве на отбор разрешено приходить крестьянкам?

- О, боги! Я сейчас упаду в обморок от этого запаха!

Я встаю с лавочки, чтобы посмотреть, что же там происходит и что за шум. И вижу высокую, плотную валькирию с огненно-рыжими кудрями, шагающую через толпу кривящих лица отборных девиц.

Девушка выглядит взъерошенной и растерянной. Вслед за ней по земле волочится оторванный кусок подола красивого, темно-зеленого платья. Что, конечно же, вызывает дополнительную волну насмешек.

- Ох ты! Кто это к нам пожаловал? Нищенка с площади? Будет просить милостыню? – издеваются дамочки с боа.

Так и хочется схватить эти их перья и забить барышням клювики. Чтобы меньше кудахтали. И тут одна из сияющих жертв моды встает и наступает на оторванный кусок подола, когда рыжуля проходит мимо. Кудряшка дергается и едва не падает. Раздается громкий треск и ее платье становится короче на целую оборку, оголив крупные, но хорошей формы голени в цветных гольфах и нижнюю юбку.

- Ха-ха-ха, - принимаются хохотать все вокруг.

Кожа рыжули становится одного цвета с волосами. И я не выдерживаю. Подхожу к блондинке, все еще стоящей ногой на оторванном куске подола и без лишних слов, отталкиваю ее с ткани.

- Ты что, совсем не в себе? Ты знаешь, кто я? – начинает выступать блондинка.

- Да, знаю, - перебиваю ее. – Невоспитанная и наглая особа, не умеющая вести себя в приличном обществе.

- Да как ты смеешь!

Блондинка поднимает руку, явно собираясь меня ударить.

- Только попробуй. Тут же получишь сдачи. Да такой, что не донесешь, - сообщаю ей доверительным шепотом.

И не дожидаясь ответа, поворачиваюсь к рыжуле:

- Пойдем к нам, - говорю ей. – Познакомимся, поболтаем.

Рыжая немного неловко кивает и следует за мной. А я, занятая местными разборками, даже не замечаю, что за мной наблюдают две пары мужских глаз.

- А что с тобой случилось? – спрашивает Мири у рыжика, когда мы все перезнакомились и сидели на лавке, дожидаясь распорядительницу. – Выглядишь ты слегка помятой.

- Ой, долгая история, - отмахивается Анаис.

- А мы никуда не спешим, - отвечает с загоревшимися глазами Ювиль.

- Ну раз вам интересно… - видно, что рыжуле немного неловко рассказывать, - я очень люблю животных. Больше, чем людей. Будь моя воля, я бы из поместья ни ногой. Но мачеха…

- Вредная, да? – спрашивает Мири.

- Очень, - подтверждает Анаис. – Если я лечу животных и за это платят монеты, она не возражает. А если же я делаю это по доброй воле, то выслушиваю столько всего… Поэтому мне приходится сначала в доме прибраться, еды наготовить, а уже потом могу делать то, что хочу сама.

- Так ведь…это… ты же из знатной семьи? У вас что, нет служанок? – Мири поднимает бровки домиком.

- Почему же нет? Есть. У мачехи личная горничная. У сестры – служанка и няня. Кухарка есть. И конюх. Еще садовник. По вторникам приходит сестра кухарки, помогает мне убирать в доме. Просто у нас сейчас времена… ну…

- Сложные, - вздыхает Ювиль. – Сейчас у многих такие времена. У меня отец занимался шерстью. В прошлом году много овец погибло, он не только не заработал, а еще и банку должен остался.

- Мой папа умер три зимы назад, - вздыхает Анаис. – Все наследство оставил мачехе. А что она понимает в управлении имением? Теперь вот отправила меня сюда, чтобы я жениха себе нашла. Ну и чтобы князь подарков щедро отсыпал, какое никакое, а все же приданое.

Слушаю девчонок и меня накрывает дежавю. Неужели все тут собрались ради денег только?

- Карету мачеха не дала, мне пришлось экипажем ехать.

- Ужас! – ахает Мири. – И без компаньонки?

- Без, - кивает Анаис. – Но мне повезло, были только женщины. И вот, когда мы уже выезжали из деревни, я услышала плач одной женщины. У нее коза никак не могла родить. Я предложила помощь. В общем… пока возилась с животным, экипаж уехал. Там же зацепилась подолом за забор и даже не заметила. Когда закончила с козой, кстати, чудесный козленочек родился, муж крестьянки предложил меня подвезти. Согласилась. Но я же не знала тогда, что придется ехать в телеге. Пропахла хлевом, сеном… ну и…