Пышное счастье дракона

Глава 10

— Следующее задание — творческое! — радостно провозглашает распорядительница.

Рядом с ней торжественно кивает головой незнакомая леди - верховная художница при дворе и обладательница самой эксцентричной шляпы, какую я когда-либо видела. На ней, между прочим, сидит павлин. Только поменьше размерами чем наш, земной.

— Вы должны изобразить Его Сиятельство князя Брейтона… — она делает театральную паузу, — в иносказательной форме!

— В какой? — переспрашивает одна из девушек.

— В образе. Через метафору. Не в лоб, а с намёком! Не портрет, а символ! — Художница взмахивает рукой, и над её ладонью вспыхивает магический холст: образ князя возникает сперва как лев, потом как орёл. — Покажите, как вы чувствуете князя. Кем он для вас кажется. Через животное, предмет, пейзаж — всё, кроме прямолинейности!

— Можно в виде дракона? — спрашивает пухленькая шатеночка рядом со мной.

— Конечно, нет. Это слишком прямолинейно.

— Можно в виде волка? — уточняет кто-то ближе к выходу из зала.

— Можно. Или сокола, или даже дерева... Главное — выразить суть.

С трудом сдерживаю протестующий писк. Конечно, аллегории. Потому что, будучи женщиной, внезапно оказавшейся в теле округлой девицы в мире, где ценится "женская душевность и мягкость", я, естественно, должна уметь выражать свои чувства через символизм. А как иначе? Спасибо, не заставили вышивать эти картины.

Перед нами выстроились ряды мольбертов, выдали краски, кисти и холсты. Запахло маслом, чем-то кислым и творческим кризисом.

— Время пошло! — сообщает художница, кивнув шляпой и едва не уронив птичку.

Вокруг зашуршало, забулькало, заскрипело. Кто-то сразу же начинает мазать холст смелыми мазками, кто-то задумчиво стоит и смотрит в потолок, как будто ответ может быть спрятан на какой-то из люстр.

Слева от меня девица в сиреневом платье изображает золотого феникса, воспарившего над замком. Справа — Анаис вырисовывает тончайшими линиями лик единорога, глядящего вдаль с тоской. Судя по её сосредоточенному лицу, тоска была многослойной.

А я? Я стою перед белым холстом и размышляю.

Как бы я изобразила князя Брейтона?

Взять хотя бы внешний образ — драконоподобный красавец, с щетинистым характером и острым, как его скулы, чувством иронии. С первого взгляда — мощь и ледяной пафос. Но стоит задержаться чуть дольше, как под ним начинает проступать нечто мягкое, почти... человеческое. Ну ладно, не совсем мягкое. Скорее, плотное. И упрямое. И… ай, да ладно!

Я беру кисть, обмакиваю в жёлтую краску и аккуратно провожу первую линию. Потом вторую. Добавляю зелени, немного бликов, и ещё немного — как будто солнце заглянуло во фруктовую лавку.

Когда я отступаю, на холсте красуется група. Это фрукт, внешне похожий на нашу земную грушу.

Да, именно. Не дракон, не грифон, не гордый лев. А група. Слегка асимметричная, с блестящей кожицей и тонкой ножкой.

Я отхожу на шаг и, чуть склонив голову, оцениваю результат.

Група выглядит... уверенно. Зрело. Не банально, как яблоко. И не вычурно, как ананас. Нет, група — это фрукт, в котором сочетается плотная, твердая форма и неожиданная мягкость внутри. Сладость, которая не всем по зубам. Иногда с кислинкой. Иногда с косточкой. Иногда с остринкой почти до слез, зависит от степени созревания фрукта. И всегда — не для всех.

Когда звучит гонг, я ставлю кисть и вытираю руки об салфетку. Ищу глазами девчонок. Анаис стоит рядом, смотрит на своего единорога с гордостью. Мири и Ювиль расположились в следующем ряду, но выглядят довольными, так что будем надеяться, что мы все пройдем в следующий тур.

Судьи, во главе с князем, двигаются от одной работы к другой, кивая, обсуждая. У одной участницы был буревестник, летящий в шторме. У другой — замок, укутанный огнём. Где-то даже мелькнул портрет в виде шахматной фигуры — короля, окружённого чёрными пешками. Глубоко, но тревожно.

Наконец, распорядительница, судья и сам князь останавливаются перед моим холстом. Раздается хоровое «Ммм...».

Князь наклоняется, разглядывая групу с лёгкой складкой между бровей.

— Это… я? — спрашивает. – Фрукт?

— Група, — киваю. — Символический портрет.

Он долго смотрит на неё. Очень долго. Потом так же долго смотрит на меня.

— Интересно, — наконец произносит. — Объясните свой художественный замысел.

— На первый взгляд — вы яркий, сочный, притягательный. Форма — почти идеальная.

— Почти? – перебивает князь.

— Почти, - подтверждаю невозмутимо. - Но на деле — сложный вкус. Кому-то слишком сладко. Кому-то — неожиданно терпко. Кому-то – остро. И внутри у вас — косточка, с которой лучше быть осторожнее.

Пауза.

— А ещё вы сезонный, — добавляю. — Вас надо есть в нужное время. Недозрелый — жёсткий и кислый. Переспелый — острый и терпкий. Так что я бы рекомендовала подходить с умом к употреблению вас… в пищу.

Молчание. Кто-то закашлялся в зале. Князю пора ловить брови, почти улетевшие к линии роста волос. Распорядительница довольно сияет, бросая на меня мстительные взгляды. Художница обмахивается хвостом своей крайне возмущенной птички.