Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 1 Глава 1

Неумолимо петляла серая лента шоссе. Холмы, казавшиеся со стороны

игрушечными, разными оттенками, от желтого до жухлого зеленого переливались и извивались по сторонам. Их склоны были точно снятые из авангардной картины: то резко выдавались вперед, то резко сминались почти что до отвесной стены. Каменные отвалы по их краям и по краям отвала неподалеку были точно марсианскими; солнце на них также что есть мочи бросало свои лучи: щедро, целыми пригоршнями. Домишки поселков, расположенных на этих возвышенностях, были занесены песчаной пылью и красно-желтым песком сирийской пустыни. Вдалеке такой же, казавшейся песочно-желтой лентой петлял Тигр.

Машина, в которой на пусть и хорошо уложенной, но достаточно много петляющей дороге дребежжало как в ведре с болтами, пусть и только что сваренном из железа третьего сорта, проскочила как лыжник склон серпантин и, миновав два, походящих на отвалы песка на громной стройке, кургана, въехала на окраину Багдада. По обеим сторонам начавшегося широкого шоссе, со множеством дыр и старых заплаток, некогда напоминавшем о былом величии страны, виднелись стоящие косыми рядками домишки. Их так же занесло пылью, и в их дворах было пустынно и жарко, как и в самой степи за городом. Проскочив несколько из них, шофер затормозил, упершись в перекресток с узкой дорогой, по которой тек нескончаемый поток похожих на старые консервные банки ржавых машин.

-Долго еще ехать, интересно? - спросил Эдмунд Шилов, сидевший на заднем ряде кресел.

Мужчина средних лет, черный и стриженый под фрица, сидел на задних креслах у левого окна и пытался прийти в себя, глядя в одну точку. Он был высокого роста и худой, а потому неоднократно ударялся о крышу машины и подскакивал с ней на ямах. Уперевшись острыми коленями в переднее сиденье, он уже который час отчаянно смотрел вперед - его сильно укачало даже при езде по автобану. Говорил он со специфическим акцентом, в котором смешались всяческие языки Европы: от немецкого гортанного до русского.

Шилов упирался одной рукой в подлокотник и ей же при потребности раскручивал ручку для открывания окна, а другой держался, как за ценный груз, за рюкзак. В нем он вез кинжал, который ему накануне подарил только что назначенный мэр Мосула - города на севере Багдада, который армия освободила буквально недели две с половиной тому назад. В районе левого кармана у Эдмунда была на немецкий манер прилажена кобура с пистолетом Макарова, а в правой - волшебная палочка.

"Приду в себя немного," - подумал Эдмунд тогда, когда машина, пропустив огромный поток из-за неработающего светофора, наконец вновь тронулась. Шилов сидел в ней уже седьмой час, держа свой путь из Мосула, и невыносимо страдал от качки. Решив отпустить этого и взять другого шофера где-то в районе зеленой зоны, он проклинал и машину, и этого водителя.

Проехав трущобы, машина добралась до выезда на лучшую дорогу, и Шилов наконец заметил въездной знак. Бетонные буквы на нем давно уже покосились, причем скорее от ветхости, чем от боевых действий; знак, казалось, помнил еще Саддама Хусейна. "Вот и собственно Багдад," - подумал иронично Эдмунд и, расстегнув рукава и ворот на белой рубашке, до упора открыл окно. Впрочем, он тут же об этом пожалел6 в машину обильно полетела пыль. Она неслась уже по построенной временным правительством Аль-Габдулли дороге, но по ее сторонам забыли поставить заграждения; и пыль неслась на автобан от соседних кварталов, которые уже начали ремонтировать.

По обочинам мелкие насаждения были серыми из-за песочно-бетонного налета, осевшего буквально везде. Стояло множество и многоквартирных, и частных домов; но все они выглядели однотипно, главным образом из-за типвого проекта. Белые стены заглушили многоголосный цветовой шум; окна, часто выложенные в этих новых домах лентами, зеркалили и слепили глаза. Шилов заметил несколько особняков, где жили специалисты из России и других стран, помогавших обновленному после очередного ввода войск Ираку. Вдалеке, через несколько улиц, виднелась мечеть, минарет которой открывал, как казалось, панораму на добрую малоэтажную часть Багдада. По стенам и недостроенным этажам сновали многочисленные рабочие; был самый разгар трудового дня.

Наконец машина, миновав многополосный перекресток с еще одним обновленным шоссе из одного конца города в другой, въехала в ту его часть, где большая доля зданий была уже отремонтирована.

О прошедших бурных событиях истории Ирака напоминали лишь только блокпосты, встречающиеся на основных путях сообщения. На этом перекрестке автоинспекция остановила машину, заметив в салоне европейца. "Русские," - подумал Шилов, открывая похожую на картонную дверь и выходя вон, вновь на жару.

-Ребята, привет! - произнес он с четко выраженным выговором, подняв руку для приветствия военных.

-Здравствуйте, Эдмунд Теобальдович! - сказал один из них в ответ - старшина. Когда только Шилов развернулся, он продолжил ковыряться в прикладе автомата, то высовывая, то засовывая из него пенал.

Он и водитель проезжали через район, расположенный ближе к центру, но все еще на некотором удалении от так называемой "зеленой зоны". Чернорабочие и строители то там, то здесь копошились и здесь. Работа кипела: восстановили и построили уже многие дома, все такие же белые. Шилов проехал новую школу, из которой уже выходили последние дети. Миновали новые панельные офисные здания, на фасадах которых были набиты белые буквы различных фирм. Проехали по новой, без единой ямы дороге еще несколько перекрестков и добрались до бригады, сооружавшей троллейбусной пути. Среди строителей, несколько тормозивших трафик, подбиравшийся к часу пик, слышались постоянные скрежетания, сваривания и окрики, иногда уж слишком похожие на местный мат. Сразу после этого перекрестка Шилов заметил высаженные и уже пусть и по-своему, основываясь на местных условиях, но зеленевшие деревья по обеим сторонам дороги. "Как же мне, все-таки, нравится здесь бывать," - подумал он, улыбнувшись, казалось, впервые за много часов дороги.