Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 2 Глава 2

Тем временем Эдмунд Шилов проснулся в Ираке, на скамейки у мэрии в Багдаде.

"Что за..." - подумал он в первую очередь, отходя от дремы и странного осознанного сна и приподнимаясь со своего ложа. Внезапно недалеко от него послышалась звенящая мелодия.

-Товарищ полковник, у Вас телефон звонит! - произнес какой-то солдат, стоящий на посту рядом с ним и на время отошедший от своей точки чтобы подать Шилову телефона выпавший из кармана.

-Да, пацан, спасибо, - ответил ему Эдмунд и взял трубку. Это была Столярова.

-Да, что? - начал в своем нормальном тоне Шилов.

-ЧП, Эдмунд! - чуть не орала в трубку Нина, одной рукой крутя руль, - Ваню попытались убить! В снег закопали!

"Как в воду глядел", - подумал Эдмунд.

-Что делать? - спросила Столярова.

-Короче, откапывай и тащи его к себе, - учил ее Эдмунд, - потом - раздевает догола и заворачиваешь во столько одеял, сколько найдешь в доме, потом - тащи искусственную кровь, заливай ее в рот и глаза, потом - ищешь бодроперцевое, открываешь заначку с искусственной кровью. Проснется - отмывай его в душе, растирай чем-то спиртным, одевай в сухое и клади обратно. А там и я приеду. Будут какие травмы - вещи военврача из "Ротфронта". Поняла?

-Поняла.

-Все, я бросаю командировку и лечу к тебе со всех ног.

После этого Шилов повесил трубку и поехал с водителем к окраине города.

Нина подъехала к школьному двору и, заехав в ворота, открыла салон и разложила задние сиденья. Учительница истории встретила ее у въезда.

-Кто это был? - сходу спросила ее Столярова.

-Гадюкина! - отдыхиваясь, ответила учительница, - если надо спиртное, если будете его растирать, сейчас вам спущу!

-Так, а где его закопали?

-Школьный двор, внутренняя часть! Рядом с котельной, дотуда камеры наблюдения не достают! Я ещё в этот сугроб коньяк кинула.

-Ни слова больше, - резко произнесла Столярова, взяла из багажника штыковую лопату и побежала к обозначенному месту.

-Есть вторая лопата? - спросила она на ходу.

-Да, вторая есть, - шумно дыша, произнесла Историчка.

-А давно его закопали?

-Только что. Когда она копала, я как раз позвонила.

Нина и учительница усердно работали лопатами, раскапывая сугроб.

-Глубоко как закопала, сволочь какая! - произнесла Историчка.

-И не говорите, - ответила Столярова.

-Еще хорошо, что снег не такой тяжелый. А так сами посудите: холодно, мороз, ребенок недоедает, в последний месяц тяжело болел, был, наверное, в одежде, которая сильно мала ему! А я-то была он ней совсем другого мнения!

Две женщины в считанные секунды раскопали сугроб и добрались до лица Вани. Стряхнув с него снег, они обе ужаснулись.

Иван нашелся, заваленный полутораметровым слоем снега. Раскопанный, он выглядел очень бледно. Кожа на его щеках побелела до крайности; волосы и брови промерзли, а открытые глаза были сухие. Рот бы приоткрыт, будто Ваня в последнее время наглотался снега. Куртка и свиткр на нем были изожраны, обнажая только футболку. Все вещи на нем насквозь промокли, и руки и торс, видневшиеся в местах порывней, были такие же белые и худые, как и лицо. Карие глаза, когда-то смотревшие так тепло, закатились в никуда и смотрели в пустоту, как бы на тысячи метров вверх. На одной из ног была сломана коленная чашечка, и через штаны в снег просочилась кровь. Она, ещё горячая, не переставала течь, а потихоньку падающий снег заносил ее и ребенка. На белых щеках ещё таяли снежинки. Было видно, как сквозь худой живот и ребра слабо качают воздух лёгкие и как бьется сердце. На лице были опущены уголки губ. -Батюшки, - проговорила, заикаясь, Историчка, - да он умер!

-Спокойно, - повышенным тоном ответила ей Нина и, выйдя из отцепенения и оторопи, подошла к раскопанному сугробу и, достав из заднего кармана куртки зеркальце, приложила его к губам мальчика. Зеркало из косметики помутнело от теплого дыхания.

-Он жив, - отойдя недалеко, произнесла Столярова, - наше счастье, что он жив. Хотя ему, по правде говоря, и так недолго оставалось, если бы не Вы.

-Вы в больницу его повезете? Скорую вызвать?

-Нет, не надо. К себе домой повезу и буду уже там откачивать. Тут можно открыть ворота?

-Да, я видела, как это делается. Сейчас открою.

Нина пошла за машиной, а историчка открыла ворота во двор.

Занося Ваню на задний ряд сидений, Столярова, достав волшебную палочку, направила ее на поврежденную ногу и произнесла:

«Вулнера Санентур». В это время учительница нашла в снегу потерянную им полицейскую дубинку и рюкзак, сказав при этом:

-А это еще что такое, и откуда она у него…

-Дайте ее сюда, и я выкину ее от греха подальше, - ответила Нина, отобрав оружие у женщины.

-Уголовку будем заводить? – спросила та вслед уезжающей машине, - тут надо ковать железо, пока горячо!

-Нет, не надо, это уже наше дело, но все равно спасибо за предложение - ответила Столярова, рванув через тротуар на дорогу.

По дороге из школы Нина позвонила Эдмунду:

-Эдмунд, короче, я его откопала. Он был там на последнем издыхании.

-Но ведь не помер?

-Не помер, слава тебе господи.

-Короче, тащи его к себе домой…

Вдруг перед Столяровой промелькнул какой-то водитель. Она нечаянно выронила трубку из зажима между ухом и плечом, резко вывернулась на другую полосу и обгудела его из клаксона, обругав матом:

-Сука! Ну куда ты через сплошную лезешь! - потом подняла трубку и продолжила объяснять ситуацию, проезжая по центральной улице со скоростью сто километров в час:

-Он коленную чашечку сломал. И получил обморожение.

-Коленная чашечка, - задумавшись, сказал Эдмунд, - это, вообще, печально. Да ещё и обморожение.

-Вызывай военврача из Ротфронта, ты, наверное, знаешь его номер. А я, - сказал Шилов, подумав, - срочно лечу в Саратов. И у Габдуллязанова сегодня спрошу, где в Саратове хороший травматолог из Ротфронта.

Шилов на этом положил трубку, поднялся со своего кресла и пошел в кабинет к Арсеньтьеву на этаж выше. Ворвавшись к нему и хлопнув дверью, он, восстанавливая дыхания после подъема по лестнице, сказал: