Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 2 Глава 3

После попытки убийства Вани прошло несколько часов. Вскоре, вечером, когда уже закончились уроки и стемнело, Людмила Сергеевна решила зайти к Столяровой проведать Ивана. "Не факт, что он ещё живой," - подумала она, - "Помогу хоть с похоронами, если он умер". Решив для себя поступить так, она забрала из своего неприкосновенного запаса несколько тысяч рублей и, положив их в конверт, пошла к своему ученику.

По старой дружбе она и Нина знали друг друга, и иногда бывали друг у друга в гостях. До Столяровой нужно было всего-навсего перейти по пешеходному мостику через железную дорогу, и перейти через импровизированную развязку. Пешком путь занял около получаса, и учительнице по дороге пришлось увидеть закат и заканчивать путь по темноте. Когда ярко-оранжевое небо сменилось на темно-синее с черными облаками, она, подходя к панельном у дому в одном из микрорайонов, подумала: "На маршрутке поеду в следующий раз".

Пока она шла по лестнице, ее терзали воспоминания о том, как Гадюкина пыталась убить Ваню, как тот лежал в снегу; по нему тогда было сложно определить, жив он или нет. Выкопав, они вдвоем занесли его в машину, и Нина умчала к себе проводить реанимацию. Людмила казалось, что она, когда поднимется наконе на третий этаж, увидит крышку гроба на лестничной клетке, но ее она не увидела. "Может, внутрь занесли" - подумала она и, немного колеблясь, позвонила, добравшись до двери, в звонок.

Столярова, по-видимому, пришедшая из комнаты, где лежал Ваня, посмотрела в глазок и, увидев учительницу, открыла ей дверь.

-Вы пришли Ваню проведать? - спросила она, пустив Людмилу Сергеевну внутрь квартиры.

-В том числе, - переведя дух после сложного для неё из-за старости подъёма, произнесла она, - что, он, наверное, помер?

-Ха, если бы! - вдруг радостно отозвалась Нина, - врачи говорят, что завтра он уже бегать будет. Конечно, сейчас он ещё в состоянии овоща, но это дело поправимое.

-А что с ним было-то тогда?

-Да мы сами не знаем, но врачи точно говорят, что будут осложнения на сердце.

-Тогда можно я пойду на него посмотрю?

-Да, конечно можно; только разденьтесь сначала.

Сняв с себя куртку и ботинки, историчка в сопровождении Нины отправилась в комнату слева от входа в квартиру. Ваня лежал на диване, который был не раздвинут. Казалось, что он застал в стойке "смирно", только лёжа и несколько расслабившись. Он был раздет и по пояс накрыт одеялом; в комнате было зачемто заклеено окно и ударно работал дополнительный обогреватель. Несмотря на условия как в бане, он все ещё оставался бледным. Людмила аккуратно уколола его шпилькой, но он не шелохнулся. Если бы не сиплое свистящее дыхание, сложно было бы сказать, жив Иван или нет. Конечности уже посинели, и кожа оставалась бледной и холодной. Тело было мягким, и сердце тихо билось в нем, только пережившее шок и старающиеся беречь себя. Несмотря на все это, Ваня лежал с закрытыми глазами и умиротворённым, даже довольным лицом:

казалось, что его губы непроизвольно расползались в улыбке. Улыбался он подоброму, будто был чему-то рад в последние секунды, когда был в сознании.

-Упаси Господи, - испуганно пробормотала учительница, - он улыбается!

-Ну, так он же живой! - все ещё приободренная, ответила ей Нина, - все с ним нормально; наверное, он доволен, что все это для него закончилось.

Историчка ещё раз прислушалась. Ее ученик тихо дышал, и сердце у него медленно билось. Он довольно улыбался, и, если бы не побелевшая кожа, казалось бы, что он просто спит.

-Хорошо, что он жив, - произнесла наконец учительница, - а то я уже было готовилась прощаться с ним.

-Не было сомнения, что он останется жив, - ответила ей Столярова.

-Что же с ним теперь будет? Ему просто запрещено оставаться здесь, если он хочет жить дальше.

-Он уедет, - объяснила ей Нина, - уедет далеко. И, надеюсь, очень далеко.

-Для него нашли опекуна?

-Да. Вернее, Ваня уже был в разработке в последние недели. Мне было велено приберечь его в это время.

-Ну, и кто же это?

-Эдмунд Теобальдович Шилов. Он - ученый, немец по происхождению. Есть несколько гражданств, и поэтому убрать Ваню отсюда подальше ему не составит особого труда. Вы Ваню не узнали бы, если вдруг встретите через несколько месяцев.

-С этим понятно, но зачем он ему?

-Думаю, чтобы они оба стали счастливы. И кстати, он приедет завтрапослезавтра.

Ваня лежал на диване сбоку от них, раздетый и накрытый по пояс. Он дышал и сердце у него билось, но признаков сознания он ещё не подавал. Столярова уже успела его постричь, причем сделала это очень коротко, почти как в армию. Он в тот момент лежал, похожий на фарфоровую куклу, с таким же бело-бежевым лицом почти что однородного цвета. Синие руки и ноги были спрятаны под одеяло; по-видимому, Нина сама боялась на них смотреть. Что интересно, сам он за это время приобрел почти кукольную внешность: торс стал плоским и хрупким, из него, как было раньше, не торчали ребра. Лицо стало почти полностью симметричное, хотя и вся кожа была ещё холодная. Недавно появившиеся на нем круги под глазами и складки сгладились. Казалось, что Ваня вот-вот может проснуться и встать, спросив: "Что произошло?"

-Вот видите, все у него хорошо, - усмехнулась Нина, поглаживая его по голове, - я его таким... красивым, что ли, никогда не видела. А когда он оживет, то мы с вами вообще его не узнаем.

Людмила Сергеевна только испугалась такого ее поведения. Немного подумав, она произнесла:

-Ну, а что, с другой стороны? Он будто заснул и спит.

-И вы ещё почему-то решили, что он там помер, удивительное дело.

-Надо сказать, он был в шаге от этого. Уж что было бы, если бы не я...

У Столяровой гитарным звуком зазвенел включившийся телефон. Это Шилов звонил по видеосвязи.

-Да, - сказала она первой, повернув камеру на себя.

-Привет, - ответил Эдмунд, говорящий своим обычным голосом, - как дела? Есть что хорошего?

-Все нормально, как и было.