Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 2 Глава 6

Ваня проснулся у Столяровой дома днем в тот день. Он был одет легко и, осмотрев себя, удивился. Чистая одежда как влитая сидела на нем, отмытым до блеска и коротко постриженным. Гипс не так сильно, как вчера давил на ногу.

Чуть приподнявшись и подложив под спину несколько подушек, Ваня оглядел комнату в квартире. Он лежал на все том же диване, напротив которого стояло несколько шкафов.

Сразу перед ними, но ближе к окну стоял сложенный стол. На подоконнике стоял чемодан, в который были сложены какие-то вещи. Рядом с ним стоял облокоченный на стену костыль.

Иван впервые почувствовал, что по-настоящему выспался. Ему казалось, что произошедшее было лишь только кошмарным сном и не более того, но таким, что в этот сон хотелось верить. Ребенок выглядел гораздо живее чем вчера, разве что сломанное колено мешало двигаться. В комнате было светло: с утра в ней горели все лампы наперекор еще не взошедшему солнцу. Темнота над городом и железной дорогой рядом с домом еще не до конца рассеялись из-за тумана, примерно такого же, который был и предыдущие два дня.

На кухне на плите Нина гремела кастрюлями. Оттуда веяло приготовленным, но Иван еле-еле почувствовал этот звук. Механические часы над дверью тихо тикали, секундная стрелка наматывала круги один за одним, приближая счастливый час встречи с Шиловым.

В таком хорошем настроении Ваня проснулся впервые за долгое время. Он сидел и то смотрел в окно, выходящее на одну из центральных улиц, то на телевизор, картинка в котором виднелась через стеклянные двери. Там София Ротару пела: «Червону руту не шукай вечорами, ти у мене єдиний, тільки ти, повір. Бо твоя врода, то є чистая вода, то є бистрая вода з синіх гір». Иван незаметно для себя стал отстукивать ладонью в такт этой старой песне, показавшейся для него радостной. Почему-то, когда она слышалась, ему представился Шилов, с таким же тихим ласковым голосом и таким же тембром, как и в галлюцинации под снегом.

Столярова, выключив плиту, когда прозвучали последние аккорды песни, быстрыми шагами пришла в его комнату. Застав Ивана в таком виде, она сказала:

-Ну привет, - и поставила на стол, пододвинутый к дивану, обед.

-Здраствуйте, - ответил мальчик, попытавшись подняться, но женщина жестом его остановила.

-А ведь оно действительно доброе, - радостно ответила она, - сегодня восемнадцатое апреля. Запомни эту дату: сегодня, по факту, твой второй День рождения. Шилов мне сейчас позвонил и сказал, что будет здесь через час.

-Как там он, кстати? – спросил Иван.

-Зови его теперь просто по имени. Его, так-то, Эдмунд зовут.

В этот момент Ваня весь светился от счастья. Он в тот же момент разрыдался от радости, не проконтролировав свои эмоции.

-Слезы счастья, - отозвалась Нина.

Через две минуты Ваня в новой пижаме сидел за столом и, поедая жаренную картошку, слушал Столярову, рассказывающую про Шилова:

-Ему пятьдесят семь лет, наверное. Он живет в деревне Кукобой. В свое время он руководил школой волшебства, причем не одной, но сейчас занят собственными исследованиями. Эдмунд живет там со своей семьей – с братом Василием и мамой Еленой.

-А как его звать по имени-отчеству?

-Его полное имя – Эдмунд Теобальдович Шилов, он по происхождению немец. Он редко когда говорит с акцентом, поэтому ты, наверное, хорошо его поймешь.

-А знаете, я в школе писал про него сочинение, - ответил Ваня, - еще тогда, когда про него от Вас узнал.

-И что же ты написал? – поинтересовалась Нина.

-Ну написал, мол, он – химик, я люблю к нему ходить на работу и всякое такое. Мало написал; большую часть додумал.

Когда Иван закончил с супом, Нина продолжила говорить:

-Может, ты представляешь, как выглядит бабушкино ну или дедушкино воспитание. На всякий случай скажу тебе, что он, во-первых, химик, во-вторых – козерог, в-третьих – у него имя на «Э». То есть можно сказать, что, вообще-то, надо бояться таких людей. Он еще очень не любит, когда к нему подлизываются, поэтому советую тебе в ходе работы с ним быть немногословным, даже если у вас будут самые панибратские отношения. Он, конечно, может, изменился за последние пятнадцать лет, может, стал еще добрее.

-Только у меня, наверное, функция будет небольшая, - предположил Ваня.

-Да, твое дело маленькое, но самое важное и опасное. Вообще, мне сейчас Ян звонил и говорил, что про него рассказывала Историчка, мол, какой он добрый и хороший. На самом деле – да, он правда добрый и хороший, но как начальник очень требовательный.

Столярова подсела к Ване, закончившего с котлетами и пьющему чай, и стала рассказывать ему историю из своей жизни:

-Знаешь, я у него работала какое-то время, еще тогда, когда он был директором школы магии. Он, конечно, эту работу не очень любил, но все равно делал ее старательно. Так вот, взял он меня, можно сказать, по доброте душевной. Но я тебе скажу, что у него на работе дружба заканчивается. Так, он, например, не пристраивал к себе своего брата, который лет на двадцать, что ли, его моложе, не сделал ему липовый военник через друга-генерала, а отправил со стартовым капиталом в Англию бегать от армии и делать там свой бизнес.

-Кстати говоря, - спросил Ваня, - а что со мной произошло? От асфиксии мне был пришли кранты через минуты три, и Вы бы просто не успели доехать. На меня еще, наверное, был навален большой слой снега. Почему я смог выжить?

-Ну, думаю, тебе больше всего угрожало переохлаждение. Ты там, видно, на первых порах пытался выбраться своими силами, но смог только высунуть голову. А ее только слегка привалило снегом, так что ты мог дышать.

Тем временем Шилов подъезжал в такси к дому Столяровой. У него в наушниках играла песня «Another brick of the wall», и он подпевал: «We don't need no education! We don't need no thought control! No dark sarcasm in the classroom! Teachers leave them kids alone! Hey! Teachers! Leave them kids alone! All in all it's just another brick in the wall» и стучал по колену в такт.