Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 4 Глава 5

Совсем скоро ненастья прекратились, и весна полностью вступила в свои права. Последние дни апреля и начало мая на деревню Шилова нахлынула хорошая погода.

-А ведь суровая зима была, - сказал он, выйдя в один из майских дней на балкон.

Редкое для Кукобоя такое яркое солнце расплескалось на всю округу. В желтооранжевом свечении растворились бесконечные сосновые леса и деревенские дома впереди. Теплота размывала местность впереди, оставляя перед взором хозяина только небольшой участок земли отчетливым. Все остальное, расстилавшееся на запад, растворялось без осадка в свете, сливаясь в одну большую картину художника-сюрреалиста. Жар ходил по селу, видневшемуся после ворот, заставляя его окна и железные крыши кое-где блистать, ударяя в глаза наблюдателю.

Несмотря на то, безоблачное небо впитало в себя частичку всего, под ним находящегося. Казалось, что в его голубизне отражались, пусть и не были видны, и деревня, и дом Шилова, и река. Оно напоминало бескрайнее бездонное озеро с чистейшей водой, прошедшей через многие события и времена. При том само оно казалось антиподом к солнцу, почему-то дополняющему его.

-Повезло с погодой, - озвучил мысли в слух Шилов, - и тепло, и не жарко.

Ему на мгновенье вспомнилась темень и пасмурность, окружающие его в разные моменты жизни. Темный Лондон, не блещущий приветливостью, отозвался в нем холодом и в некоторой степени унынием. Всегда живописный и зеленый, но в то же время ветреный и кое-когда дождливый Хогвартс навевали в нем мысли о прежней тяжелой жизни, неудачной любви и темными годами работы на темных личностей. Эдмунд вспомнил про тех, на кого до этого работал и про того, кого убил по его же приказу. После этих размышлений к нему пришли воспоминания о мрачной Норвегии и Дурмстранге, а уже потом – о Москве. Этот город он всегда называл большой деревней, параллельно восхищаясь живописными фасадами его зданий. Так он думал из-за скользких людей, с которыми часто работал в нем. Последим воспоминанием для него был Саратов. С этим городом у Эда ассоциировалась хладнокровная попытка убийства Вани и разко возникшее желание взяться за ствол при осознании этой новости.

«Но так ли все плохо?» - подумал Эдмунд, внезапно на радость себе вырвавшийся из воспоминаний. Ему вспомнились в тот момент и дружба с Малфоем, и появление Тео, и философский камень, и появление подопытного. Этот дом для него отдавал только приятным, став дворцом и крепостью на последние два десятилетия.

«Дело к обеду,» - подумал Эдмунд и ушел из балкона, приперев с наружной стороны дверь.

А в то же время за столом сидели Тео, Ваня и старушка-мать, занятые приемом пищи.

-Слушай, Тео, а зачем тебе номер Люциуса? – спросил Эд, накладывая и разогревая себе суп.

-Мне поступил заказ на двенадцать маховиков.

-Ех ты! – удивилась старушка, от удивления привставшая и схватившись рукой за руку, - вот это у тебя будет большая работа.

-Ну и сколько взял? – с улыбкой поинтересовался Эдмунд.

-Сто двадцать тысяч.

-Капитал же! – еще раз добавила бабушка, - интересно, а кто заказывает?

-Малфой-старший.

-Тогда берегись его, сразу тебе скажу. Сам его знаешь, эту горячую голову.

-Да я-то его помню. Но сто двадцать тысяч на дороге не валяются. Пойду сейчас у Малфоя выяснять его номер, - произнес Теодор, заканчивая с обедом.

Ставя тарелку в раковину, он сказал своему Эдмунду:

-Нед, кстати, Малфой, когда вчера мне звонил, предлагал тебя устроить в «Хогвартс».

-В «Хогвартс»? – ответил Шилов, постучав костяшками пальцами по столу и отставив чашку с кофе в сторону, - сам знаешь, это лошадиная работа, которая толком не оплачивается.

-Вообще, он мне так еще недели три назад говорил, но до того, чтобы сказать тебе, дело никак не доходило.

-А, вот оно что, - сказал Эдмунд, переведя на секунду взгляд в верхний угол комнаты, - может, ради опыта я и пойду. А так-то – сказать, что Кингсли очень зол на меня – это ничего не сказать.

-Так это получается, у него в этом году перевыборы, - заметила старушка.

-Получается, что да.

-И, значит, он будет в это время вести себя максимально прилично и сконцентрируется не столько на розыске неугодных и копание им ям, сколько на социальных реформах ради популизма.

-А кого же предполагают ему на замену, интересно? – спросил Теодор.

-Может, это будет Грейнджер. От этого нам же лучше - она и слова против меня не сможет сказать. Все равно понимает, кто я такой и кем ей прихожусь, - предположил Шилов и сказал уходящему в свою лабораторию брату, - я, конечно, позвоню Малфою, а вот про «Хогвартс» я еще сто раз подумаю.

-А, ну давай, - ответил Тео.

-Металлолом в черную сдавать и то приятнее, чем быть учителем, скажи же, Вань? – спросил Эд.

-Да уж, а еще у этих учителей вырастают короны не по размеру. Хоть бы как-то умеряли свое самолюбие.

-А я стать таким не хочу.

Когда все разошлись, он сказал Ване:

-Кстати, нам надо сходить в наш дом культуры за твоими липовыми фотками.

-Когда пойдем?

-Пошли сейчас. Там пятнадцать минут идти.

Впервые за две недели жизни в деревне Иван побывал за воротами дома. Перейдя с Эдмундом через мост, они пошли через сельскую окраину по бетонной дороге.

-Очень широкая река для такой деревни, - заметил Ваня.

-Это, по сути, не река, а канал, - произнес Эд, - когда я сюда приехал, от болота, которое было на месте так называемой «реки», сильно воняло. Вот мы с местными властями и занялись очисткой этой лужи и приданием ей божеского вида. Часть работ я проспонсировал, часть – они, что-то мы еще с федералов стрясли.

-Наверное, дорогой проект.

-Да, очень дорогой. Мы реку и расчищали, и даже расширили немного. Дно мы вдоль деревни насыпали заново, и берега тоже. Только вот я плавать не умею, и мы в ней не купаемся.

Они шли по бетонной дороге, ведущий от ворот и моста к главной улице деревни. По краям этой дороги между стоящими в отдалении домами росла густая трава, которая вдоль обочины была скошена, а вдалеке местами цвела.