Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 4 Глава 8

Слушая Нину, Эдмунд сказал:

-Вот смотри. Мы видим, что она страшно зверствовала в последнее время, ведь так?

-Ну да, так, - отвечала ему женщина.

-Учителей там, скорее всего, заставили молчать в тряпочку после такого. Директор ее, как ты говоришь, отказывается закладывать милиции. Теперь правда может всплять только двумя способами: либо дети это растрезвонят по всему миру, либо среди взрослых появятся сплетни и уйдут в город. Соответственно, что это значит? Что должна предпринять Гадюкина?

-Заставить взрослых и детей молчать каким-то способом, -предположила Столярова, - но кнута подходящего для этого нет, значит, она переступит через себя и купит их молчание.

-Вот и я про то же. Она знаешь как сделает? Чтобы не разоблачиться, она резко сбросит обороты и ослабит хватку. Учеба будет чисто формальная, вплоть до того, что она к ним заявляется на урок раз в две недели, треплет два часа сама себе нервы у доски на потеху деткам малым и, не задав никакого домашнего задания, исчезает, и далее по кругу. Как я думаю, она так и сделает.

-Но кто сказал, Эдмунд, что ты думаешь так же, как и она?

-Я озвучил наиболее верояное, как я думаю, событие. Из-за такой неслыханной доброты ее будут со временем боготворить, хотя добрых математичек не существует в принципе.

-Ну да, как и добрых зельеваров, - с усмешкой добавила Столрова.

-Ну что сказать, мы еще посмотрим, добрые у нас будут зельевары или не добрые.

Через некоторое время Шилов завершил разговор и приступил к работе. Он закончил приготовление обезболивающих и очищающих зелий, проверил состояние антидепрессанта и приготовил философский камень к опыту. Выйдя из своей лаборатории, он обнаружил на кухне Ваню, гладящего сову. Птица не хотела даваться ему на руки и, когда тот проводил рукой по ее спинке, пыталась кусаться клювом.

-Привет, Вань, - произнес Эд, выйдя в холл дома.

-Привет, Эд, - произнес Иван, попытавшись нахлобучить себе сову на плечо.

-Не, погоди, она так не садится, - отозвался Шилов, - ты лучше выкинь ее в окно, пусть дальше себе летает.

Отправив птицу в полет через окно кухни, Ваня услышал от Эдмунда:

-Короче, Вань, как я вижу, пора приступать к опыту. Когда ты будешь готов?

-Как скажешь, Эд. Мне без разницы.

-Можем сегодня вечером. А давай я пока покажу тебе свою лабораторию?

-Пошли, давай.

Эд завел Ваню в первую комнату.

-Вот это – мой кабинет, - объяснил Шилов, показав на комнату с белыми стенами, широким окном во двор и такими же, как и во всем доме, полами. Помещение было небольшое; у стены стоял рабочий стол и кресло хозяина из черного дерева. Из-за недостаточной освещенности все это выглядело мрачновато, если сравнивать со всеми остальными коматами в доме.

-Мрачовато, конечно, но зато в монитор не светит,- произнес Эдмунд и включил свет. После этого он накинул поверх своей одежды белый халат со значком.

После этого он взял со своего стола похожий значок с надписью «Подопытный. Иван Эдмундович Шилов» и при помощи булавки повесил его на белую рубашку Вани.

-Ну что сказать, Вань, теперь ты можешь называться моим подопытным, - сказал он с улыбкой, поправляя воротничок ребенку, - работенка у тебя не пыльная:

подставишься ко мне вечером, выпиьешь зелье и считай, что дело пошло.

-Погоди, а за что ты тогда двадцать тысяч платишь? – удивленно спросил Ваня.

-А вот это ты узнаешь немного пожже, - ответил Эдмунд, вынув из ящика стола кошелек. В нем он отсчитал двадцать тысяч и положил Ване в карман со словами:

-Кстати, Вань, эта твоя зарплата за твой первый месяц. С учетом того, что ты живешь на всем готовеньком, и такая сумма тебе, по сути, на твои хотелки, звучит очень даже неплохо.

-А погоди, с этого надо платить налоги?

-Вань, - усмехнувшись, ответил Шилов, - во-первых, все волшебники работают в черную, а во вторых – своих налогов у них почти что нет. Главные источники дохода министерств магии по всему миру – дивиденды фирм, созданных волшебниками. Это позволяет либо существенно сократить налоги и сборы, либо, как у нас, в русском министерстве, отказаться от них.

-А ты сам, Эд, кому налоги платишь?

-Ну смотри, - попытался объяснить Шилов, - за землю, скажем, за машину и за дом я плачу налоги в Россию. Налоги напрямую с прибыли я плачу в Норвегию, так как мои патенты в большинстве своем зарегистрированы там и деньги храню тоже там. Курс, кстати, радует тем, что почти не меняется – норвежская крона – одна из самых устойчивых валют сейчас. Ладно, пошли.

Иван и Эдмунд вошли в железную дверь, ведущую в лабораторию.

Перед Ваней развернулось гигантское помещение. Оно занимало всю высоту дома и упиралось в его крышу, соседствуя через стену с лабораторией Василия. В этом месте из-за хорошей ветиляции было достаточно прохладно, холод заставил Ивана тереть свой замерзший нос. Свет в лабораторию поступал через ленточные окна: одно с улицы, другое – из гостиной. Шилов не зажигал в нем свет.

Но Ваню удивило не столько огромное пространство, а то, что оно было заставлено приборами, не отсылающими к химии и алхимии. Самые разные банки-склянки стояли на всевозможных столешницах и полках. В центре, на столе, лежал паяльник и стоял сварочный аппарат. Полы были кафельные.

-Угадай, Вань, что я тебе сейчас скажу? – спросил Шилов.

-«Забудь все, чему тебя учил в школе»? – предположил Ваня.

-Ты прав. Забудь все, теперь ты будешь всему учиться заново и тому, чему надо и что реально полезно.

Шилов обвел рукой помещене и сказал:

-Вот она – моя лаборатория, святая святых. И пусть тебя не смущает паяльник тут: я многое делаю сам.

-То есть, ты еще немного сварщик? – предположил Ваня.

-Да, Вань. Представляешь, я не просто «немного» сварщик, а очень даже конкретно. Я вот с шести лет со сваркой работаю, и примерно со стольки же – с паяльником.

-Это с шести лет все?

-Вот смотри. Я в детстве жил с родителями на отшибе Волгограда. Если учитывать то, что там было два-три дома к моему рождению, то этот район можно было смело назвать деревней. В садик я пошел в шесть лет, за два месяца до школы, а до этого ходил к отцу на стройку. Там я этому всему и научился.