Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 5 Глава 2

Внимание Вани, пришедшего от машины, приковала одна деталь в пустом доме.

Справа от лестницы на второй этаж, на стене, у которой был вход в ванную и дополнительный во двор, висела картина. Она была небольшая, оттого и незаметная, и квадратная, примерно полметра на полметра, слегка

приплюснутая сверху и снизу. В черно-коричневой рамке она хорошо сочеталась с бежевой стеной. Свет дополнительной лампочки сверху падал на нее, захватывая некоторые участки. Висевшая в углу, но на проходе, она до этого оставалась незамеченной Ваней, почему-то сливаясь с недостаточно освещённым коридором.

Иван на некоторое время остановился у нее и стал внимательно рассматривать. Четкие линии и удачно подобранные краски, жизнеподобная светотень прекрасно показывали двор дома с серым фасадом, по-видимому,

расположенному где-то в западной Европе. Множество окон во дворе отражали слегка холодный сине-желтый свет, идущий откуда-то слева. Внутренние стены художник изобразил серыми, использовав сразу несколько цветов и их оттенков: были использованы и светло-серый, и тёмно-серый, и жёлтый, и местами даже фиолетовый. Нижние окна были занавешены решетками, создавая тень и темноту внизу картины.

Наверху ее была изображена причудливая крыша. Из нее торчало множество сине-белых труб высотой с этаж каждая и маленьких смотровых окон с чердака, плавно выходящих из скатов, похожих на входы в норы в бетоне. На трубах и чердачных окнах отражался закат или рассвет, переливаясь розово-оранжевым. Сама крыша была изображена сине-фиолетовой; черепичная кровля местами была поржавелая. Водостоки были серыми, такого же цвета, как и стены. Также из одного из подъездов возвышалась деревянная башенка, сделанная под цвет дома. Небо в самом верху было светлое, переливающееся с облаками белоголубым; из левого верхнего угла шел свет, помеченный автором.

Двор не был богат на детали, что подчеркивал отнюдь не расписной фасад особняка. Это, по сути, была обычная брусчатая площадка. Но на ее камнях на удивление тепло отражался свет. У края был расположен фонтан, из серочерного жерла которого тихонько выходили наружу в чашу две струйки воды. По обеим сторонам от него росли два дерева средних размеров, которые казались врощенными й . Их непослушные ветки, расходящиеся из середин шороховатых стволов, обросли зелёной, переливающейся на закатном свету листвой, образуя худощавую крону.

Ваня смотрел так несколько минут на картину, не замечая ничего вокруг. Его привлекли гармонично расположенные цвета, акценты и тонкая работа художника. Шилов, незаметно подкравшийся сзади из своей лаборатории, аккуратно потрогал его за плечо.

-Что, нравится? - спросил он, став справа от него.

-Да, Эд, очень, - ответил ему Ваня, - очень нравится. Такая спокойная, умиротворяющая картина, как же я ее раньше не замечал?

-Да я-то сам ее редко ее вижу. Можно, конечно, ее перевесить куда-нибудь наверх или на лестницу, но кто бы взялся? - сказал Эдмунд, почесавшись за спиной.

-Интересно, а кто автор?

-Посмотри на подпись, и будет нежданчик, - сказал Эд, показав в правый нижний угол.

-Стоп, кто? - в удивлении произнес Ваня, вглядываясь в автограф снизу, - Гитлер?

-Он самый, - произнес Шилов, положив руки в карманы, - кто-то говорит, что он рисовал плохо и примитивно. А мне вот эта понравилась - тоже такая спокойная картина.

-Что интересно - на ней нет людей, - заметил Ваня.

-А он, может, просто рисовать их не умел, - предположил Эд, - вообще - очень похоже на дом Снеггов в Ганновере. У меня там двоюродный брат, тот самый Рэй.

-А на дом Малфоев?

-Ну у них он, конечно, поблагороднее выглядит.

Немного погодя и посмотрев с Ваней на картину, Шилов предположил:

-В принципе, он мог бы быть художником. Кажется, он даже зарабатывал со своего творчества кое-какие шиши, причем очень даже нормальные.

-Тогда почему он такой стал?

-Думаю, злые люди во всем виноваты, Вань, злые люди. Да и у него самого хата далеко не с краю, - сказал Эдмунд, опершись боком на стенку, - мне вот, например, пятьдесят восемь, ты знаешь. Ему на момент смерти было пятьдесят шесть, то есть мы практически ровесники были бы с ним. Ну и что, что злые люди? Они же и у меня тоже были, но я-то стал нормальный, в отличие от него!

-Это значит, что все дело было в нем самом?

-Так и есть, Вань. Это означает только одно - сам Гитлер был та ещё сволочь. Как и любой диктатор, как Саддам Хусейн или даже Ленин, он был просто жадным до власти. Может, ты знаешь, например, что в Советском Союзе были некие сказки про "дедушку Ленина", который якобы разбил вазу, признался родителям и ему ничего за это не было? Никогда этому в детстве не верил. И про Гитлера, наверное, сочиняли нечто аналогичное, но это только или утонуло в хранилищах запрещённой литературы, либо вообще не сохранилось до наших дней. А мама ещё рассказывала, что когда она ещё училась в обычной школе, то за нечаянно снесённый бюст Ленина было вообще - голова с плеч.

За окном на лестничной клетке прошло несколько облаков. Они, как и всегда, на время заботливо затеняли дом и деревню. Эдмунд и Иван все еще стояли у этой картины. На этот раз она уже была освещенной.

-Все-таки я до конца не понимаю тех, кто так дёшево оценивает жизни людей, - сказал Эд, - а сейчас пошел ещё и этот бред про то, государство нам, типо, ничего не должно. А этот Зайцев? На вопрос учителя, почему им так мало платят, отвечает, цитирую: "От добра добра не ищут". Что бы ты с ним сделал за такие слова?

-Выгнал бы вон, - ответил Ваня.

-Вообще - да, логично. Очень плохо, когда жизнь человека ценится меньше, чем смерть, особенно на государственном уровне. Скажем так: у собаки смысл жизни - это служить своему хозяину. Например, за косточку или под страхом пенделя. Так я что, собака? У меня язык торчит изо рта? Я живой и разумный, и поэтому моя жизнь ценна.

Стало чуть более темно на улице. Эдмунд зажёг в пустом доме маленький свет, и все внутри озарилось теплым желто-оранжевым огоньком. Картина, освещаемая более тусклой лампочкой, чуть посветлела. Шилов-старший немного застеснялся. Иван спросил его: