Qui Circumdabit Me (те, кто меня окружают)

Часть 5 Глава 7

К девяти, он дороге обратно, стемнело. Иван заснул на сидении спереди, а Эд прибавил ходу.

-Все пробки собрали, - говорил он много раз, проезжая по ночному городу.

Добравшись до дома в ночь, они встретили Елену и Теодора.

-Ну что, какие новости? - спросил тот.

-Исключительно хорошие, - ответил ему Шилов, - визу получили, свидетельство о рождении будет в течение месяца.

-Как Арсеньтьев?

-Да нормально. Привет вам передавал.

Вернувшись через несколько минут, он сказал:

-Вань, ванна готова.

-Да, Эд, иду, - отозвался тот и, поставив свою тарелку в раковину, пошел мыться.

Комната была заполнена еле видным водяным паром. Через окно напротив входа открывался вид на ночную Москву. Еле слышно доносился шум с улицы. Выключив кран, Иван разделся и лег в теплую воду, положив одежду на стул.

Его тело, опустившись на дно, почувствовало приятное тепло. Теплая вода расслабила Ваню, заставив наслаждаться согреванием и ни о чем больше не думать. Глаза закатилась, и Иван, положив руки по швам, почти заснул. Он стал ровнее дышать и меньше двигаться, как под многослойным одеялом, будто зарываясь во влагу. В ней его хрупкое туловище и конечности успокоились. Сердце стало биться реже, в такт спокойному дыханию.

Шилов, принесший Ване полотенце и пижаму, только умилился от этой картины и стоял, не в силах проронить и слово.

-Эд? - вдруг спросил Иван.

-Да, что? - отреагировал тот, подойдя поближе и наклонившись.

-Скажи, а как ты узнал, что я хочу именно этого?

-Да угадал, наверное. Я сам себе так часто делаю. Тут еще и тебя надо на ночь прогревать и успокаивать, чтобы ты заснул и не полуночничал, как это иногда бывает.

Произнеся это почти шепотом, Эд достал из кармана белую баночку со стикеров и налил немного ее содержимого в воду. Та стала более густой.

-Погоди, а что это? - спросил Ваня, - ты ее, ну то есть эту банку, все время с собой носишь.

-Это искусственная кровь - объяснил ему Шилов, - ей лечат все и используют в любой магической больнице и санатории.

-Это ты изобрел?

-Да, я, ещё до философского камня. Искусственная кровь хорошо

восстанавливает, гораздо более доступна, чем "Бетацелон" и "Альфацелон", но безвредна, в отличие от крови единорога. Такой эрзац-кровью лечат все; были даже опыты, где человек сидел на ней тридцать дней и ему ничего не было.

-Так тепло, - сказал как бы в пустоту Ваня, совсем обмяк в ванной, - вот бы ещё так лежать...

-А ты лежи, лежи, - ответил ему Эд, - как выйдешь - оденем тебя в пижаму, накинем на тебя халат и уложим спать. А завтра ты будешь чувствовать себя хорошо.

-Ты ещё со Столяровой сегодня разговаривал, - произнес Ваня, не высовываясь из воды и полностью погрузившись в нее, оставив наверху только голову.

-А, ну да, - ответил ему Шилов, - как-то мне не особо хотелось бы, чтобы ты это слышал, но ладно.

-Вы хотите... признать меня мертвым? - спросил Иван, вспомнив события утра.

-Да ты что! - отреагировал Эд, перейдя с шёпота на обычный голос, - да я категорически против!

-Ты ей так и сказал, я слышал. Правильно говоришь: про меня не надо врать там нагло. И ещё - ты говоришь про проблемы с сердцем у меня.

-А, ну это очевидно, - произнес Эдмунд, севший на стул рядом и расправляющий складке на своей пижаме, - вот смотри, Вань: когда ты идёшь по лестнице больше двух пролетов, ты начинаешь тяжело дышать и отдыхиваться. Было время, когда ты, когда шел по лестнице, опиралс на меня или на поручень, как старый дед. Да и потеря веса тоже много о чем говорит. Что интересно, ты вес обратно все набрать никак не можешь, будто твой организм подстраивается под новую оболочку. Сначала такой сильный износ организма, а потом резкая переориентация его работы заставляет сердце работать на износ.

-Что заметно, так это то, что сердце у тебя в какое-то время работает нормально, а какие-то моменты так стучит, что аж ребра сотрясаются. Видать, это обусловлено ещё и нервной почвой.

Вынув полусонного Ваню из воды через несколько минут, Эд сказал ему, достав свою специальную тетрадку и тонометр:

-Давай тебе давление померием.

Надев на своего подопытного пижаму и халат и проведя процедуру, он сказал:

-Вот видишь - есть прогресс от таких ванн. Ты уже, как я вижу, не выглядишь задерганным после них. Так ведь?

-Ну да, - ответил ему Иван, - так гораздо лучше. Удивительно, как ты угадал.

-Да я, наверное, думал с тобой в одном направлении.

-Кстати, Эд, - сказал Ваня, положив руки в карманы, - мне сегодня какая-то чушь снилась.

-Что же, Вань? - спросил его Эд, говоря очень тихо.

-Скорее, Эд, не сон, а повторяющаяся галлюцинация, которую я видел, когда Столярова меня выкапывала из снега. Такое ещё странное ощущение: стоны, изображённые как самые разные, переливающиеся на свету кривулины. Будто я лежу так в снегу, и мне уже жарко до того, что я потею. Тут и глаза ничего не видят, и сердце тучит так, будто ходуном ходит. И тут почему-то ты, прямо таким же голосом, как у тебя сейчас, говоришь: «Почти пришли». Я и думаю: «Что пришли? Куда пришли?» Странный сон, короче.

С деловым видом обдумав Ванино высказывание, Эдмунд ответил:

-Значит, я у тебя был стимулом жить. Может так?

-Наверное, - ответил ему Ваня. Он вс еще чувствовал себя таким же теплым, как и после ванны.

-Для тебя было хорошо, что ты за меня тогда зацепился. Сердце еще ладно, мы его гарантированно вытянем.

-А я еще в последнее время замечаю, что за тобой так спокойно, Эд…

-Всегда ради тебя, Вань, - ответил тот, почти вплотную, прижав ребенка к себе. Через недогое время он уже отвел его в комнату где уложил под одечло и выключил свет.

-Спойойной ночи, Эд, - сказал Ваня, лежа на спине и гдяля в потолок.

-Спокойной носчи , ответил ему Шилов.

Уйдя и потушив за собой весь оставшийся свет, он пошел в душ. Иван в это время лежал на своей кровати и слушал разные звуки, разнощасиеся как изнутри, так и снаружи квартиры. Звук струи воды из душа и город, очень тихий для своего времени, убаюкивали. Полежав так несколько минут, Ваня, точно провалившись в тепло и дрему, заснул и завернулся в свою постель, точно не желая отдавать ее никому. В просторной комнате ходили туда-сюда и увеличивались тени, но Иван, стоя одной ногой в царстве Морфея, их не замечал.