"Аэлли: Пламя из тени"

Глава 1. Когда река дышит туманом .

Река ещё дремала под лёгким туманом, когда первые петухи вскрикнули в предрассветной тишине.
Я босая, сонная, уже ставила котёл с рыбьей похлёбкой на огонь в таверне брата.

Из-за стены доносились голоса — Рагон опять ругался с женой.
— Сколько можно класть соли, Рикша? Это не зелье, это похлёбка! —
— А ты сначала сам бы хоть раз попробовал готовить, дубина! —

Я глубоко вдохнула.
Это было обычное утро. Такое же, как вчера. И, скорее всего, как завтра.
Я вытерла руки о передник, подхватила деревянный поднос и пошла накрывать столы.

Когда я подаю завтрак на стол, люди всё ещё смотрят на меня косо.
С самого детства сверстники избегали меня — фиалковые глаза считались дурным знаком.
Взрослые шептались: «Не подходи к ней близко, она приносит несчастья». Так у меня и не было друзей.

Отец всегда говорил:
— Неважно как ты выглядишь , главное то что у тебя внутри.
Ему, конечно, было проще так говорить — у него, как и у всех моих братьев и сестры, не было ничего особенного.
У сестры — чёрные волосы и красивые голубые глаза.
У братьев — каштановые волосы и серые глаза, как у мамы. Обычные. Правильные.

В нашей деревне любой, кто хоть немного выбивался из общего вида, становился изгоем.
Иногда я думаю — а что бы они сказали, увидев настоящего дракона с алыми или золотыми глазами? Наверное, обомлели бы.
Но Веспельма — тихое место, и к моей странности уже давно привыкли.
И только поэтому мне удаётся спокойно работать у брата в таверне.

Мой старший брат Рагон — человек добрый, но мягкотелый. Он всегда был таким.
Когда его жена Рикша кричит, он поджимает плечи, как побитый пёс.
И в доме, и в таверне главная — она. А я… я просто подносчица.

— Аэлли, быстрее с похлёбкой! —
— Аэлли, протряси ковры внизу! —
— Аэлли, хватит бродить, ты всё равно никому не нужна. Старая уже. 18 лет , а ни детей, ни мужа...

Когда мать наведывается в таверну, они с Рикшей обмениваются взглядами и начинают ворковать:
— Надо бы выдать Аэллиану замуж. Хоть за старика. Может, хоть так пользу принесёт.
— Главное — чтоб при деньгах был, — хихикает Рикша. — А не то совсем засидится. Кому она теперь нужна?

Иногда я думаю: будь у меня дар, хоть крошка магии, может, меня бы уважали чуть больше.
Но у нашей семьи нет магии. Никогда не было.
Пока другие простолюдины умеют хоть воду разогреть ладонью или сушить бельё ветром, мы — обычные. Неизбранные.

Веспельма — тихая, как дыхание реки.
Чистая вода, поют птицы, поля колышутся золотой пшеницей. У каждой семьи — хоть куры, хоть корова.
Детство здесь казалось вечным, особенно рядом с отцом. Он часто рассказывал нам о великом мире за пределами деревни.

— В мире четыре великих королевства, — говорил он у костра. — Ими правят драконы:
🔥 Красный — в Энзене, нашем королевстве;
💧 Синий — в Суатре, у водных берегов;
🌟 Золотой — в Шакре, где сверкают пески и золото;
🖤 Чёрный — в мрачной Дампте, среди скал и теней.
Каждый — носитель стихии, вечный и могущественный. Но даже драконы устают. И когда приходит время, они уходят — в сражении или через древний ритуал сна.

Эльфы, гномы, дроу, демоны, феи, драконы… Отец говорил, что все расы живут в этом мире.
Магия течёт между ними, как река — и если ты одарён, ты можешь пойти учиться в академию.
Простолюдины с даром — редкость, но бывают.
Увы… не в нашей семье.

А потом отец исчез. Просто ушёл. И больше не вернулся.

— О, хороша! —
Меня будто обдало горячим паром, и я резко вернулась в реальность.
Передо мной стоял жирноватый мужичок лет пятидесяти, с красным лицом и блестящими от похлёбки губами. Он щёлкнул меня по заду, будто я — кобыла, которую он присматривает на ярмарке.

— Эй, красавица, а вашей маме зять не нужен? — Он ухмыльнулся, показав кривые зубы, и от него запахло луком, пивом и дешёвыми духами.

Я застыла, не успев даже отшатнуться. За стойкой раздался смешок.
Мама и Рикша — как по заказу — подошли к столу с подносами.

— Да-а, — сказала Рикша, глядя на меня сверху вниз. — Девка у нас незамужняя, хоть и возраст уж не девичий. Если хороший мужик — чего бы не подумать?

— А что думать? — мужик вцепился в мысль. — У меня хозяйство. Две коровы, трое коз, свинья и огород под лён. Я, может, и не красавец, зато кормить буду. Да и баба не хуже, чем нужна.

Я попыталась возразить, но Рикша перебила:
— Ешь, не болтай, Аэлли. Посетители ждут.
А потом, уже тише, с ехидцей в голосе:
— Гляди, может, судьбу свою упускаешь. В твоём-то возрасте...

Мужик, довольный, продолжил хлюпать похлёбку и кидать на меня масляные взгляды, будто уже приценился.
Я собрала пустую миску и, не глядя ни на кого, пошла на кухню. Руки дрожали.

Я вернулась домой уже под вечер. Таверна шумела до заката, и я успела устать до ломоты в плечах. В доме было тихо — подозрительно тихо. Я прошла мимо кухни, где обычно ворчала мать, миновала тёмный коридор и вошла в комнату, которую делила с младшей сестрой Синой.

Сина лежала на кровати, раскинув волосы и лениво расчёсываясь. В свете лампы её новые розовые рюшки бликовали, как шелк. Я узнала это платье. Не из шкафа — из лавки Креи, портнихи. Я однажды подолгу разглядывала его, мечтая, может быть… когда-нибудь…

— Ты это… откуда взяла? — Я уставилась на платье, но внутри уже всё похолодело.
— А? — Сина вскинула бровь, сделав вид, что не поняла. — Подарили.
Я не ответила. Наклонилась к своему сундучку, открыла его… и замерла.

Пусто.

Мешочек с монетами — весь мой заработок за последние две недели — исчез.
Я резко повернулась:

— Где мои деньги?
— Я откуда знаю? — вскинулась Сина, убирая расчёску. — Может, сама потеряла.

Но я уже видела. У самой кромки сундука — короткий, тёмный волос. Синин. Её волосы чернее ночи и тонкие, как нить.